Чтение онлайн

— Да, ладно, Джон, прекращай свои словесные художества, я единственный вношу свежую струю в твою жизнь.

— Струи струям рознь, а тем более свежие.

Фразочка получилась пошловатая, но Джон произнес ее со скорбной усталостью. Как истину, выстраданную опытом. Сходить что ли, принести ему какие-нибудь плюшки с центра палубы. Там громоздился синтезатор, толклись люди, и откуда тянуло запахом кофе. Прогуляться в этом направлении Джеки не успела, купол над головой стал матово черный, и мужской голос отчетливо и бесстрастно произнес:

— Прошу всех немедленно занять свои места.

Валерий вздохнул и почесал шею.

— Ну вот, придется отложить экскурсию по кораблю. Пошли на новую точку. Жаклин, вы видели башню из электромагнитной сгущенки? Это такое, ядрен радон, охренительное художество.

Джон обреченно застонал и откинулся в кресле. Джеки закрыла глаза, стараясь ощутить момент прыжка.

***

Невозможно оторвать взгляд от протянувшейся сквозь тьму, желто-белой сияющей громадины. Копье сказочного богатыря или уходящая под небеса башня принцессы. Кому что больше нравится. Огонь в глубине сворачивался в причудливые спирали и кольца, ходил зигзагами, выплескивался то светлыми, то темными всполохами. Магнетическое свечение дарило ощущение полного покоя. Глядя на тянущийся от рефракционной палубы луч электромагнитной энергии, будто сам превращается в поток первичных элементов. Пронзаешь будущее, охватываешь все: от взрыва вселенной до схождения горизонтов разума. Джеки будто одновременно видела себя и людей вокруг и знала, что все они растворены льющемся сквозь космос огне.

Наблюдение за гигантским лучом силового поля, сгущенного почти до вещества, не лишало ее способности мыслить здраво. Она понимала, что эвакуированным специально позволяют смотреть на энергетический поток: транс идет на пользу тем, кто пережил стресс. Но анализировать состояние не хотелось. Вместе с энергией Джеки мысленно неслась сквозь пространство. Бесстрашная и быстрая. Через сотни километров превращалась в огромную непрозрачную сферу — плотное, как гранит, псевдовещество массой в пол Луны. Оно тяжелело, уплотнялось в ледяном пространстве, электрон к электрону. Копило неотвратимый взрыв. В какой-то момент воображаемые ощущения стали неприятными, и Джеки постаралась от них отстраниться. Но запущенное внутри движение продолжалось. Знания, загруженные когда-то на учениях, распаковывались перед внутренним взором. Как папки и файлы, чудом найденные в глубине операционной системы.

Картинка отчетливо сложилась в голове. Тральщик вышел в следующий сектор и направил поток энергии так, чтобы сгенерировать в отдалении сгусток псевдовещества — гигантскую сферу. Как только образуется критическая масса, луч вырубят, псевдовещество лопнет, и возникнет импульс обратного вакуума. В огромном радиусе он создаст притяжение для небольших по массе объектов. Минут через двадцать корабль проведет радарное сканирование и соберет голубчиков. Так выловили Джеки и всех остальных зрителей панорамной палубы.

Когда луч исчез, люди задвигались и заговорили.

— Художество, ядрен радон, каких проискать, — тут же провозгласил Валерий.

— Не оторвать взгляд, — согласилась Джеки. — Но зачем так сложно? Можно же просто лететь и сканировать солнечную систему?

— А лучше сразу выслать свои координаты условному противнику, — буркнул Джон.

Действительно, первое правило: хочешь спрятаться, меньше подавай сигналов. Лучше вообще полное радиомолчание. Почувствовав неловкость от собственного глупого вопроса, Джеки тряхнула головой, и тут же, не удержавшись, задала следующий:

— Интересно, а дежурный, который этим лучом управляет, не впадает в транс?

— Съедает противоядие и надевает очки, а может еще и натирается защитным кремом, — скорбным тоном сообщил Джон. — Двойная защита лучше одинарной, а тройная лучше двойной.

— Скажи еще десятикратная.

— Не стоит перебарщивать. Когда ограждений слишком много, можно впасть в транс от значимости собственной личности, перестать дружить с головой. Был у меня один такой знакомый, который предпочитал не выходить из дома. Для всяких дел загружал свое сознание в клонов. Потом заявил, что мир существует лишь в его голове, а клоны — это сублимация мечты о реальности. Через пяток лет парень потерял уверенность, что существует сам. Вот так оно бывает — сначала слишком много предосторожностей, потом глядишь — и сам на том свете.

— Скажешь тоже, ядрен радон, — фыркнул Валерий.

Джон пожал плечами и трагически нахмурил лоб.

К ним подошла уже знакомая Джеки молодая женщина в бардовой униформе.

— Я попрошу вас троих пройти со мной на медицинский осмотр.

Уже? Сбежать бы куда подальше. Конвейер спасения — штука противная. Ничего не разъяснили, зато спасли. Это Лешкин подход: действовать во благо и ни в грош никого не ставить. Как выяснилось и Майкл такой же. Сколько ей еще наступать на те же грабли?

— Девушка, а почему бы вам не провести небольшую предварительную экскурсию по кораблю для меня и моих друзей? Мы очень просим.

Валерий из тех, кто не умеет сдаваться.

Они направились в дальний конец панорамной палубы. К дверям, прорисованным контуром на переборках. Джеки обернулась назад, окинув взглядом подсвеченный теплом и звездами зал. Прям большой и комфортабельный литературный клуб, будто ничего плохого произойти не может. Вот только нет здесь читающей публики, а голоса людей звучат слишком тихо для дружеского общения. Дети напоминают нахохлившихся и замерзших снегирей. Защищенность попавших сюда иллюзорна. Уютный запах кофе и живописные силовые кресла не способны спасти, если нечто страшное пробьет этот в общем-то небольшой корабль.

— Я очень голодна и устала. Просто хочется спать.

— Пять минут у нашего врача, и мы вас накормим и поможем уснуть. Пойдемте.

Кто-то создает нам иллюзии, а мы следуем из одной в другую.

— Сон — это спринтерский бег на тот свет! — со значением провозгласил Валерий.

— Почему спринтерский? — поинтересовался Джон, видимо, в целом согласный с концепцией.

— Потому что мы и так продвигаемся туда, а жизнь во сне самая короткая. От нее не остается воспоминаний, как будто и не жил вовсе. Поэтому за день нужно успеть восполнить ночную скуку. Девушка, милая, так как все-таки насчет экскурсии?

— Простите, но вряд ли получится. В любом случае нужно сначала понять состояние вашего организма, после пережитого стресса.

Непреклонность и доброжелательное терпение. Игнорируя тошноту и головокружение, Джеки первая шагнула в разветвление коридоров.

Серые глаза внимательно рассматривали из-под тонких скульптурных бровей. Лицо на настенном экране. Джеки провела ладонью по шероховатой спинке кресла. Все правильно. Cледующий цех конвейера спасения. А ей следует сесть в капсулу экстренной эвакуации в виде гостеприимно изогнутой спинки и покатых подлокотников. На боевых кораблях все штатные сиденья такие: по виду комфортное кресло, а по сути упаковка на три недели автономизации или эвакуатор из проигранного боя.

— Здравствуйте, и, пожалуйста, садитесь, Жаклин.

Голос у дамы на экране низкий и бархатный, а вид — серьезный и вдумчивый. Джеки помотала головой и осталась на ногах. Информация теперь неуправляемо выплывала из глубины сознания, не давала возможности расслабиться и, не думая, делать, что говорят.

— А если…, а если я не сяду?

Тонкие брови поднялись и изогнулись. Под серыми глазами лежали темные круги, а коротко остриженные волосы казались растрепанными. Врач походила на живого человека, а не на программу медицинского тестирования. Возможно, в ней то и другое. Симбиоз, чтобы вести диагностику сразу нескольких пациентов. На груди читалось имя — Сара Линдеман.