Чтение онлайн

— Ирий, послушай. Если бы я знал, что все так закончится, то не говорил бы твоему отцу адрес той гостиницы. Если бы я знал, что та девушка для тебя так важна…

— Важна, мать твою! — Я со злостью обернулся — Арвид сидел за барной стойкой, облокотился и держал голову ладонями. — Я бы не встречался с преступницей, на которую мне наплевать.

— Если бы она что-то прознала обо мне…

— Да кому нужны ваши с Гертом игры? Или что там у вас… Мы в каком веке живем? В какой звездной системе? Фанатки только бы пищали, если бы Беатриса распространила новость о том, что вы двое любите одну девушку трахать. Поэтому ты просил никому про Котю не рассказывать? Из-за Герта?

Арвид потупился. Раздражение еще клокотало в моем горле, но я шумно его выдохнул и продолжил готовить кофе. Его счастье, что Беатриса все же жива и на свободе. Не то придушил бы голыми руками.

Спустя пару минут, когда я сделал первый глоток обжигающего напитка, Арвид еле слышно пробормотал:

— Я не хочу, чтобы кто-то обсуждал мою личную жизнь. Не хочу, чтобы фанатки пищали из-за этого. Хочу, чтобы они пищали из-за песен, выступлений. Моя личная жизнь должна остаться личной. А про меня и Герта лучше промолчи! Ты ничего не понял!

— Так просвети меня, в конце-то концов! Может, я перестану вас считать такими придурками.

— Герт немного придурок, — ответил вокалист, уголок его губ дрогнул, взгляд приклеился к столешнице. И не поднимая глаз, продолжил, выталкивая из себя слова с превеликим трудом: — У нас с ним свободные отношения с некоторыми условиями. То есть мы можем развлекаться с девчонками, чаще всего делим их, так сказать. Но не с парнями… В общем, он ревнует меня к тебе. Хотя я ему объяснял, что у тебя традиционная ориентация и мне ничего не светит.

Охренеть. Я так и замер с чашкой у приоткрытого рта. В памяти всплыл подслушанный разговор в душевых. И я охренел еще больше.

— Теперь ты, наверно, вообще меня видеть не захочешь. — Его руки мелко подрагивали. Я отставил кофе, достал два стакана и в оба плеснул виски. Один прижал ему к ладони.

— Пей, — сказал я, осушил свой стакан и пошел оделся. Больше месяца я ничего не подозревал. И дальше бы жил в неведении. Арвид просто мастер скрывать чувства. Ни разу не попытался прощупать почву в отношении меня, чтобы склонить на свою сторону.

Я был о нем худшего мнения. Но я без понятия, что ему сказать в такой ситуации. Утешить? Не подумает ли он лишнего?

— Арвид? — обратился я к спине, сгорбленной над столом. — Ты уверен, что хочешь видеть меня в группе?

Он медленно закивал. Мать твою… А я бы мог, наверно, взять бесовку с собой в турне, показать ей разные планеты.

Служение Духу жизни так мало дает по сравнению с тем, сколько забирает. А, может, ну его, это служение? Быть с бесовкой лучше телекинеза?

Но запрет духов не единственная преграда… Кажется, Беатриса на каждый мог шаг к ней выставит новое препятствие.

Способности будут со мной до самой смерти. Популярность не вечна, сегодня пригласят нас, а через год — кого-то другого. Нет гарантии, что удастся держаться на плаву все время. А Беатриса… только бежит от меня.

Взгляд зацепился за нарисованную картину прямо на стене. Безумно талантливая девушка, как она сумела передать атмосферу и нежность раннего утра? Нарисованные ее рукой линии задевали во мне струны. В голове завертелись новые рифмы, ласковая мелодия.

Ее фетиш — убегать, быть пойманной? Я рано сдался? На что похожа жизнь без моей музы и без шанса сорвать самый шикарный куш во Вселенной?

На вязкий мрачный омут.

— Ты вернешься? — осторожно спросил Арвид. Уже поднялся, откинул кудри назад, не прятал взгляд, смотрел мне в глаза. В его взгляде плескался коктейль из надежды, смущения и обреченности.

— Я подумаю.

Будто я сказал «да», Арвид сорвался с места и двинулся быстрым шагом ко мне. Я приготовился бить в морду, но он по-дружески обнял и похлопал по спине, после чего быстро отпустил со скромной улыбкой.

— Так понимаю, в твоих глазах мой авторитет не пошатнулся?

— Я тебя не простил. Хотя начал понимать логику твоих поступков.

Он поник, кудри упали на лицо.

— Поговорим позже. Я еду к матери. Забери свою машину, если еще этого не сделал.

Арвид принялся настаивать на том, что мне, столь популярному человеку, нельзя ездить на обычном такси. Небезопасно. Пока что я не ощущал и доли бешеной популярности. Ибо сидел дома. После моей шутки о том, что я, так и быть, закажу лимузин к больнице, Арвид не смеялся.

Ладно, мы договорились, что я буду пользоваться его машиной, пока не куплю новую.

— Только не говори, что под моим домом фанатки митинг устроили? — спросил я, стоя у двери лифта.

— Их уже разогнали. Особо буйных посадили за решетку на месяц. Продолжают воевать в интернете, но радость от того, что «Бурю» пригласили выступать на других планетах, постепенно сводит возмущения на нет.

— Хорошо. Я думал, Тайлер Элмерз поднимет волну негодования.

— Кто-то кинул слух, что это он посодействовал тому, что Беатрису Гилмур застрелили, и он затих.

— Но это не так. — Мы вошли в лифт, и я нажал на минус первый этаж. — На детективное агентство моего отца не смогла бы повлиять такая мелкая сошка.

— Да, но парень, похоже, понял, что лучше помалкивать, ибо можно оказаться в худшей ситуации, чем есть сейчас.

— А что другие? Сакари, Луис, Герт?

— Мы придем к взаимопониманию. Общая цель нас сплотит. Не думай долго, ладно? Нам нужно готовиться к концертам, писать новый альбом, давать интервью…

Все равно сейчас я мог думать только об одном — как встретиться с Беатрисой? Вытащить из отца место и время, когда они пересекаются? Наверняка видятся, шифруются, обмениваясь информацией.

Встречу ее и что скажу? Как разрушу преграды, которые она строит между нами? Кажется, алкоголь выжег за последнюю неделю все мозги. Душ, кофе и полстакана виски помогли прийти в себя, в сносное состояние. В боевое состояние придется возводить себя силой воли?

— Такой задумчивый сегодня, сынок.

Мамин голос вырвал из размышлений. Мы сидели на скамейке в огромной оранжерее, что находилась на территории больницы. Я держал в ладони женскую ручку. Не плохо ли кормят тут? Я надеялся, мама хоть немного наберет в весе за год. Такая же тростинка, какой я ее привез. Правда, в худой руке появилась сила. В запавших глазах радость жизни. На губах помада и улыбка.