Чтение онлайн

Он подошел к окну, отдернул шторы, стал смотреть в черное небо, усыпанное яркими крупными звездами. Только прошлой ночью они сидели с Самантой у костра. Следили за падающими звездами. Он пытался хоть что-то узнать о ней. Но она так и не захотела рассказать ему ничего. Сколько всего случилось за какие-то десять часов! У него было чувство, что и сам он стал другим. Но он еще не знал, каким.

Дрова в камине сгорели. Остались только тлеющие угольки, слабо освещавшие небольшое пространство перед камином. Но и они тускнели, гасли. С каждой минутой в спальне становилось прохладнее и темнее.

Ник тихо пересек комнату, разгреб щипцами угли, положил на них несколько длинных сосновых поленьев. Огонь затрещал, выбрасывая вверх снопы золотистых искр.

Парень поудобнее устроился в кресле перед камином, зевнул, оглянулся на кровать. Саманта лежала тихо.

Он повернулся, уставился на огонь неподвижным взглядом и стал размышлять о неясности своего теперешнего положения. Пламя разгорелось, языки его танцевали, извивались. Дым темным, колеблющимся столбом тянулся вверх. Стало тепло, и Ник задремал.

Голова его дернулась, подбородок ткнулся в грудь. Ник поднял голову и тревожно огляделся.

– Я, должна быть, заснул, – тихо сказал он себе, встал, потянулся и подошел к кровати. Наклонился над Самантой, убедился, что она не сбросила с себя одеяло. Она лежала в том же положении, в каком он оставил ее, и дышала почти незаметно. Во сне она казалась совсем ребенком – слабым и беззащитным, а не той дикой кошкой, какой показала себя в лачуге.

Ник был озадачен. Кто она такая? Он ничего не знает о ней, кроме имени – Саманта Джейд Сторм. Но и этого она не захотела ему сказать. Почему? Что она скрывает?

Как много вопросов хотел бы он ей задать. Он дождется, когда ей станет лучше, и спросит обо всем.

Он взял ее руку и стал пальцем водить по голубым жилкам, просвечивающим сквозь тонкую кожу. Рука была такой маленькой, по сравнению с его рукой, и очень горячей. Он нагнулся, приложил ко лбу Саманты ладонь. Она же вся пылает! Ник рванулся к умывальнику. Взял кувшин, хотел налить в чашку воды, но воды в кувшине не было. Умывальник тоже был пуст. Ник с кувшином в руке бросился к двери и, нос к носу, столкнулся с Розой. Она шла посмотреть на больную, так и не отдохнув по-настоящему.

– Что случилось, Ник? – она подозрительно прищурила глаза.

– Я ничего не сделал. У нее сильный жар, она вся горит. Что нам делать?

Роза заторопилась к постели, приложила руку ко лбу Саманты и прошептала:

– Пресвятая Дева. Девочка вся в огне. – Роза решительно повернулась к нему. – Сходи в погреб, принеси немного льда. Скажи Джеффу и Джейку, пусть принесут большую бадью и наполнят ее водой. Живо!

Ник помчался вниз. Открыв дверь спальни Джеффа, он закричал:

– Джефф, вставай. Мне нужна твоя помощь, – и, не ожидая ответа, помчался по коридору.

Из соседней комнаты вышел Джейк, он был босиком и на ходу натягивал штаны.

– Что за суета?

– У Саманты сильная лихорадка, – Ник задыхался от волнения. – Роза приказала принести большую бадью для купания и наполнить ее водой. А я бегу за льдом, – уже на ходу договорил Ник. Добежав до входной двери дома, он слышал, как Джефф и дед спускаются по ступеням в чулан.

На склоне холма, недалеко от дома, был вырыт погреб. Ник открыл засов на тяжелой дощатой двери и толкнул ее. Быстро отгреб опилки, прикрывающие лед. Слабый лунный свет проникал в помещение сквозь дверной проем. Под опилками лежало несколько больших глыб льда. Их, скорее всего, будет достаточно. Отколов большой кусок, он завернул его в полотняный мешок, засыпал оставшийся лед опилками, закрыл дверь и побежал в дом.

Джефф и дед ждали в холле. Ник понес лед в спальню. Роза уже сняла с девушки ночную сорочку. Повернувшись к нему, она приказала:

– Помоги мне положить ее в бадью, Ник.

Он бережно поднял Саманту и положил ее в воду. Она слегка вздрогнула, когда холодная вода коснулась пылающей кожи.

Роза, закатав рукава, придерживала голову девушки.

– Разбей лед на куски и положи вокруг нее, – приказала Роза Нику.

Он беспрекословно подчинялся старой женщине. Сняв с крючка на стене охотничий нож, наколол лед и обложил все тело девушки.

– Достаточно?

Роза одной рукой поддерживала голову Саманты, в другую взяла мочалку и приказала ему:

– А теперь выйди, Ник. Мне надо кое-что сделать.

Выйти? Сидеть в холле и ждать? Не зная, как она? Он решительно сощурил глаза.

– Я не уйду. Тебе же нужна моя помощь. И, кажется, она – моя жена, так?

– Хорошо, – согласилась Роза и протянула мочалку ему.

Ник обмакивал мочалку в воду и прикладывал к жаркому телу Саманты. Вскоре вода в бадье согрелась, а кожа девушки стала прохладной.

– Мне кажется, ей лучше, – Роза вздохнула облегченно.

Ник убрал с плеча Саманты мокрую прядь волос. Она была испачкана кровью.

– Ты думаешь? – спросил Ник, все еще не веря, потом предложил: – Давай, вымоем ей волосы.

Стараясь не замочить повязку, они аккуратно вымыли рыжие вьющиеся волосы. Роза обернула голову больной махровым полотенцем, и Ник вынул девушку из бадьи. Она была легонькая, как птичка, дрожала от холода. Стараясь согреть, Ник покрепче прижал ее к себе, не обращая внимания на то, что его одежда промокла насквозь.

– Никки, ты так собираешься стоять всю ночь? – Роза ждала у кровати с полотенцем наготове.

Он улыбнулся ей кротко и застенчиво. Старательно обтирая больную, боялся неосторожным движением причинить ей неудобство или сделать больно.

И удивлялся гладкости, бархатистости ее кожи. Сняв с головы девушки мокрое полотенце, Роза заменила его на сухое. В доме не было женских ночных сорочек, кроме Розиных. Саманте они были велики, она затерялась в пышных оборках и казалась сейчас еще более нежной и хрупкой.

– Подержи ее, Ник, я поменяю постель.

Ник снова взял Саманту на руки, дважды обернув просторную сорочку вокруг ее хрупкой фигурки. Прижимая девушку к своей груди, он слышал, как бьется ее сердце. Его собственное билось рядом. Два сердца словно превратились в одно. Это было так удивительно… тревожно… чудесно…

Ее голова покоилась на его плече. Длинные темные ресницы отбрасывали густые тени на бледные щеки. Ник и не думал, что он будет так страдать. Раскаяние охватило его, он зашептал: