Чтение онлайн

Она задохнулась, задрожала. Это было мучительно. И в то же время хотелось, чтобы эта сладкая мука длилась, длилась, длилась…

Рука его скользила по ее спине, груди, плечам, наткнулась на тесемку ее сорочки. Спустив ее вниз, он оголил плечо и стал целовать его.

– Такая сладкая, – шептал он и щекотал ее отросшей щетиной. Потом провел языком по вырезу тонкой сорочки, слегка касаясь кожи на груди. У Саманты мурашки пробежали по спине. Она глубоко вздохнула. Он поднял голову и стал снова искать ее губы. Нежно, но настойчиво раздвинул их языком. Язык проник в ее рот, пробуя, смакуя сладость ее рта и приглашая ее сделать то же самое. Она подчинилась, пока робко и неумело. Провела языком по его губам, продвинула свой язычок чуть дальше и стала исследовать глубины его рта, пробовать на вкус. Их языки встретились: один – нежный и настойчивый, второй – неумелый, но податливый. Его пальцы медленно описывали круги вокруг ее сосков, ласкали грудь. От этих прикосновений у нее внутри зажегся странный мерцающий огонь и жар пробежал по венам. Опустив руку вниз, Ник приподнял подол сорочки, погладил бедра, живот, снял сорочку.

– О, котенок, ты такая теплая, мягкая, – говорил он, глядя на нее искрящимися глазами. Снова стал целовать ее шею, грудь, живот, бедра и гладил, гладил ее тело шершавыми, но нежными ладонями.

Круговыми движениями языка он ласкал ее соски до тех пор, пока они не стали твердыми и напряженными. Одновременно испуг и ликование охватили ее, она была переполнена новыми ощущениями и желаниями, которые он разбудил в ней неистовыми ласками. Она слегка выгнулась и стала касаться кончиками пальцев его спины, боков, груди. Ей страстно хотелось знать и ощущать, какой он – человек, которого она называет своим мужем. Она прижималась к рукам и губам, ласкающим ее жаждущее тело, словно упрашивая, чтобы он научил ее любви. Родившееся между бедер волнующее тепло перешло в тягучую боль. Она притянула Ника к себе, сознавая, что только один он сможет сейчас утолить эту сладостную муку.

– Любовь моя, – прошептала она.

Он вдруг напрягся, дернулся, отстранился, словно она ударила его наотмашь. Лицо его исказилось, стало злым. Золотистые искорки погасли в глазах, глаза стали темными и холодными. Он резко встал.

– Постарайся заснуть, – хрипло сказал он.

– Ник, что случилось? – недоумевая, закричала она ему вслед. Но дверь захлопнулась, в спальне воцарилась тишина.

Шатаясь от ревности и неудовлетворенности, Ник ворвался в свою комнату и крепко хлопнул дверью. Словно дикий зверь, попавший в западню, он метался по комнате. Потом сел на кровать, сжал виски ладонями. В ушах, казалось, все еще продолжали звучать эти два слова: «Любовь моя!»

– Отчего же она не назвала меня еще и Билли? Тогда уж точно со всем этим было бы покончено.

Ник закрыл глаза, стараясь забыть все, все… Он крепко, до боли в суставах, сжал пальцами толстое стеганое одеяло, стараясь вытравить из них ощущение Саманты.

Но все было бесполезно. Ладони, тело, губы еще осязали ее свежесть и чистоту. Воздух вокруг него был наполнен ее запахом.

Тело все еще дрожало от ее сладострастных поцелуев. У него заболели руки, когда он вспомнил ее возбужденную, ставшую твердой грудь. Внутри у него все волновалось и трепетало от неудовлетворенности…

Ник поднял голову. Его охватила ярость. Захотелось силой сорвать с нее эту колдовскую одежду, овладеть каждой частичкой ее нежного тела, войти в нее, заполнить ее лоно своим семенем и вытравить из ее сознания все, что могло бы напоминать ей о Билли.

Он тяжело опустился на кровать, зарылся лицом в подушку. Безысходность овладела им. Он не мог этого сделать, как бы сильно ни хотел ее. Это не ее вина, что она поверила ему сейчас. Она просто ничего не помнила. Но он помнил. Помнил ее крики по ночам. Ее тоску по Билли, ее любимому. Он помнил все. А когда пытался забыть, ее ночные кошмары повторялись. Он вновь прибегал к ней, вновь слушал отчаянные крики, призывы о помощи. Ее кошмары вновь и вновь напоминали ему, что он – лишний.

Трясущейся рукой Ник провел по волосам. Ему нужна сейчас выпивка и женщина. Какая-нибудь очень страстная женщина. Такая, которая сумеет затмить эту зеленоглазую колдунью. Ник быстро нашел одежду, натянул ее, обулся и бесшумно выскользнул из дома. Оседлав Скаута, вскочил верхом и помчался в холодную и темную ночь. Он спешил в Каньон Спрингс. Он мчался в салун «Красная Собака».

Ник добрался до города, когда небо на востоке осветилось алым и золотым. В воздухе таял жемчужный предрассветный туман. Утро обещало быть ясным и безоблачным. Копыта Скаута глухо топали по пыльной дороге.

Ник спешился на заднем дворе борделя. Привязал коня за перила ограды. Поднялся по крутой лестнице, постучал в знакомое окно.

Нетерпеливо переминался, ожидая, когда зажжется свет и приоткроется штора. В окне показалась грудастая молодая блондинка. Узнала его, открыла защелки, распахнула окно.

– Ник! Это ты? Влезай скорее же, холодно!

Карабкаясь через окно, Ник довольно ухмыльнулся. Кто-кто, а Сэлли никогда не подведет.

Какое-то время спустя Ник выбрался из-под одеяла и потянулся за одеждой. Напяливая штаны, он был рад тому, что в комнате темно. Стыдно было встретиться глазами с Сэлли. Он злился, сам не зная, на кого.

– Никки, не принимай ты все так близко к сердцу, – пыталась успокоить его женщина. – Рано или поздно, это со всеми случается. Со всеми мужчинами, без исключения.

– Но со мной такого еще не случалось, – буркнул он, застегивая брюки.

– Дорогой, ты просто очень устал и замерз. Ты уверен, что больше не хочешь лечь в постель? – проворковала она, сдерживая зевок.

– Нет. А ты, Сэлли, постарайся заснуть, – сказал он, натягивая ботинки. Вынув из кармана деньги, положил их на туалетный столик, хотел попрощаться, но увидел, что Сэлли уже вовсю спит. Ник надвинул шляпу низко на лоб и выскользнул из комнаты, чувствуя себя неполноценным.

Невероятно страдая от неудачи в борделе, Ник не замечал, какое светлое занимается утро. Как оно свежо и ясно. Легкий туман таял под первыми солнечными лучами и плавился над зелеными холмами, кое-где украшенными золотыми осенними рощами. Все его мысли крутились вокруг того, что он теперь похож на кролика-импотента.

«Какого черта она со мной сделала?»

Злой, смущенный, он вспомнил об ароматном, цветущем теле Сэлли. Раньше оно всегда возбуждало, удовлетворяло его. Но сегодня ночью, когда он решил уже, что все будет хорошо, как и прежде, неожиданно представил свою зеленоглазую колдунью с золотисто-рыжими волосами. Первый раз в жизни женщина не смогла разбудить его желание. И сейчас он чувствовал себя так, будто его кастрировали.

«Все, что происходит со мной, очень неестественно».

Въехав во двор ранчо, он расседлал Скаута и пустил того в загон. Повесив седло на забор, остановился и взглянул на ее окно. Неожиданно у него в паху возникло знакомое тепло, брюки стали невообразимо тесными.

Черт побери! Но почему именно сейчас?!

Проклиная свое глупое положение, он круто повернулся и пошел в сторону конюшен. Оседлав другую лошадь, он отправился на пастбище, где рабочим была необходима помощь при клеймении бычков.

Вернулся он поздно, измученный и грязный. Дождался, когда в доме погас последний огонек, и только тогда прокрался в ванную комнату. Наскоро помывшись, обернулся полотенцем и прошмыгнул наверх, в свою комнату. Убрал с кровати постельное белье, чтобы передвинуть ее в другой угол. Знакомый свежий запах носился в воздухе. Нагнувшись, он подозрительно обнюхал свежезастеленное белье. Снова застелил постель, накрыл ее одеялом и бухнулся поверх него. И только когда в окнах темнота слегка рассеялась, он заснул. Ему ничего не снилось.