Чтение онлайн

– Я не смог не отблагодарить его за услугу, – ответил я, улыбнувшись. – Вы представляете, капитан, каково ему будет оправдываться, когда полицейские застанут беднягу между двух трупов? Да еще каких трупов?! Чего только стоит Анри д'Ланже?!

– А вы чертовски предусмотрительны, Яков Андреевич, – усмехнулся мой спутник. – И, как всегда, правы! Я подозреваю, что вы посвящены вашим Орденом в один из высших градусов масонской премудрости!

– Наверное, вы не так уж и далеки от истины, – уклончиво ответил я англичанину. Скромность никогда не была основной моей добродетелью.

Письма мы, увы, так и не обнаружили.

Я услышал какой-то шум на дороге, топот приближающихся шагов, цокот лошадиных копыт…

– Капитан, вам не кажется, что нам пора отправляться? – Я уже отчаялся отыскать вожделенный конверт с посланием Его Величества герцогу Веллингтону и оставил тело человека Лаффероне в покое. – Мне кажется, что это – полиция!

Капитан Рональд прислушался:

– Вы, как всегда, правы, – заметил он. – Пора убираться отсюда подобру-поздорову!

Сказав это, англичанин направился в сторону ажурной чугунной калитки. Я поспешил за ним.

– Я беспокоюсь за японца, – признался я. – Как бы не случилось непоправимого!

– Все обойдется, – оптимистично заметил Рональд.

Сейчас я его просто не узнавал. Как видно, капитан просто не мог существовать в бездействии. Его воодушевила близость опасности…

Не успели мы выбраться за ворота и спрятаться в ближайших кустах, как на дороге появилась полиция.

Я расстался с капитаном на полпути до гостиницы, поблагодарив его за участие. Он оказал мне неоценимую помощь, вопреки тому, что мой план с подкупом секретаря Лаффероне не увенчался успехом.

– Не стоит меня благодарить, – усмехнулся капитан Рональд. – Вы внесли в мою жизнь свежую струю, которой мне, как выясняется, не хватало, – признался он. – Все уже не кажется таким мрачным, как прежде!

– Советую вам повременить с отставкой, – ответил я.

– Пожалуй, я прислушаюсь к вашей рекомендации, – отозвался капитан Рональд. – Жаль, конечно, «Стрелу», но на ней ведь свет клином не сошелся! Да и с Ольгой все вышло как-то… Лучше не вспоминать!

Возле отеля я заметил поджарую фигуру Кинрю, который бросал мелкие камушки мне в окошко. Мой японец заметно нервничал. Кинрю то и дело вертел головой по сторонам, от чего создавалось такое впечатление, будто он все время подпрыгивает на одном месте.

– Кинрю! – тихонько окликнул я. – Мы же условились встретиться возле особняка француза! Где ты пропадал, черт возьми? Я уже подумал… Или ты забавлялся с француженкой?

– Несчастье, Яков Андреевич, – вымолвил Золотой дракон, опустив голову. – Непоправимое несчастье.

– Какое такое несчастье? – У меня сердце упало. Я хорошо понимал, что непоправимой на этом свете может быть одна только смерть. – Неужели, с Адель?

Кинрю молча кивнул и, опустив голову, тупо уставился на свои сапоги.

– Так я и знал, – выдохнул я в ответ. – Почему-то эта девушка мне понравилась. Но, я предчувствовал, что с ней что-то должно случиться! И предчувствия, увы, не обманули меня!

– Когда я пришел в дом к Дарье Михайловне, она была одна в большой гостиной. Я попросил ее позвать горничную, но хозяйка сказала мне, что Адель больна, – начал мой Золотой дракон свое повествование. – Тогда я высказал желание повидать горничную в ее собственной комнате. Дарья Михайловна пошла мне на встречу и не стала чинить препятствий. Я поблагодарил ее и прямиком отправился в спальню к больной. Каково же было мое удивление, когда на мой стук в дверь, не последовало никакого ответа! Я стучал несколько раз и хотел было уходить, как ужасная догадка осенила меня! Тогда я отпер дверь с помощью той самой спицы, что вы, Яков Андреевич, сберегли для меня, будучи опасно ранены в экипаже…

– И что же? – мне не терпелось узнать, что было дальше.

Японец перевел дух и продолжил:

– Адель лежала в своей постели с широко открытыми глазами, устремленными в потолок. На ее челе застыла печать страдания. Ее губы посинели, на шее багровели два следа от удавки. Судя по всему, ее задушили каким-то узким шарфом. Сосуды на глазах у нее полопались, и белки казались ужасно красными. Язык вывалился изо рта…

– Довольно об этом, – прервал я его, мысленно представив эту картину. – А не было ли убийцы поблизости?

– Нет, – покачал головой Кинрю. – Я сразу понял, что горничная мертва, и попытался осмотреть комнату. К тому же, мне показалось странным, что дверь в ее спальню была заперта изнутри. Однако распахнутое настежь окно все объяснило!

– Она сама погубила себя, – произнес я задумчиво. – Ей следовало открыться нам!

– Да, – согласился японец. – Но, судя по всему, бедняжка не могла понять, можно ли нам доверять!

– И поплатилась за это, – заметил я. – Но это не объясняет того, почему ты не явился к особняку французского секретаря!

– А вот тут-то и начинается самое интересное, – усмехнулся Кинрю.

– Что именно? – поинтересовался я.

– Французская полиция нагрянула в дом Дарьи Михайловны, как раз тогда, когда я только собирался выйти из комнаты. Вот полицейские и сцапали меня прямо там, как говорится, на месте преступления и именно в тот момент, когда я рылся в ее вещах! Меня тут же обвинили в убийстве и отвели в полицейский участок!

– Вот так штука! – не верил я своим ушам. – Как это может быть?! В каком часу это случилось?

– Где-то в обед, – вспомнил японец. – Я, как всякий законопослушный гражданин, последовал за полицейскими, которые учинили мне в участке допрос и прямо обвинили в убийстве. На силу удалось убежать, прежде, чем меня упрятали в каталажку! Правда, я поломал им немного мебели, – Кинрю подмигнул мне.

– Выходит, что за нами следили, – мрачно проговорил я в ответ. – Кто-то знал, что ты отправился к Дарье Михайловне! Убийца намеренно позвал полицейских именно в тот момент, когда ты находился в доме! Этим людям гораздо проще справиться со мной в одиночку!

– Но я все же спутал им карты, – усмехнулся японец. – Уж если я избежал тюрьмы на собственной родине, то не пристало мне занимать тюрьмы во Франции! Их, должно быть, не хватает и коренным французам, – с усмешкой заметил он.

– Нам надо немедленно покинуть Кале, – отозвался я.

– А как же секретарь Лаффероне? – удивился Кинрю. – Вы же, кажется, рассчитывали соблазнить его тридцатью сребрениками…

– Он мертв, – задумчиво произнес я в ответ. – А письмо у того самого загадочного русского, который играет с нами в забавную игру кошки-мышки! У него внезапно изменились планы, и он решил немедленно отправляться на родину… – Я пересказал Кинрю то, что произошло со мной и капитаном Рональдом у особняка французского секретаря.