Чтение онлайн

–  Потроха будут лекарством, а мясо - нет, - так говорил он, кладя их в карман.

24 Вернулся домой, сварил потроха и поел. Когда он ел потроха, шестеро зятьев устроили большой пир. Наварили мяса, нахлебались супу, стали жевать мясо диких зверей, чтобы поразмять свои коренные зубы [53]. Наелся Шажгай-хан того мяса и той же ночью заболел. Когда начал болеть, всех семерых дочерей призвал к себе, отчего, мол, случилось такое, ведь, раньше, когда ел мясо диких зверей, ничего такого не случалось. Тогда шесть дочерей хана принесли из своих домов хорошее мясо и дали [ему]. "Что еще надо, что еще нужно?" - спрашивают они. Средняя дочь принесла добытые Харасгай Мэргэном потроха диких зверей. Как только поел эти потроха Шажгай-хан, - сразу выздоровел.

–  Что это такое, что это за напасть такая?
– говорит [хан].

25 После этого хан поженил этих двоих [Харасгай Мэргэна и свою среднюю дочь]. Поженил и поселил в доме для скота. Средняя дочь, хотя была знатной и именитой, стала жить в хлеву. А Харасгай Мэргэн, в то время ростом с вершок, с аршин в ширину, пастух захудалый, стал зятем [ханским]. На следующий день Шажгай-хан думает: "Как испытать этого зятя?"

–  Пусть в дом зайдет, - приказывает.

Заходит Харасгай Мэргэн. Шажгай-хан говорит:

–  Вот что получается, был у меня медведь, так этот медведь уже три года как ушел в тайгу и не возвращается. Пойди убей его и принеси.

26– Это можно, о чем говорить, - ответил Харасгай Мэргэн, как только выехал за владения Шажгай-хана, принял свой настоящий облик, вытащил золотое огниво, превратил его в чубарого коня, сел на него, а захудалого коня привязал к черемухе и поехал дальше.

Едет он, все едет и едет, скачет он, все скачет и скачет. Пустил свои волшебные силы по ладоням, пустил свои чудесные силы по пальцам и узнал: это вовсе не медведь, а сам Шажгай-хан. "Сумеешь поймать его душу, сумеешь схватить и его самого", - так было сказано.

"Вот оно что", - подумал [Харасгай Мэргэн] и пришел к дархану– мастеру по золоту и серебру, тот изготовил литую серебряную веревку, крепкую тройную цепь. И он поехал.

27 Пустил свои волшебные силы по ладоням, чудесные силы - по пальцам, напустил сильный ветер. Посмотрел он сверху - звери, повсюду бегавшие, от сильного ветра все попрятались. Только тот проклятый медведь, шатавшийся три года, побоялся зайти в лесную чащу, бродит по степи и сидит там еле живой от холода. В это время Харасгай Мэргэн принял свой истинный вид, облик свой прежний обрел и подошел к медведю, когда тот спал и сосал лапу, связал его золотой-серебряной веревкой с семи сторон, на семь рядов опутал цепью и погнал его.

28 [Снова] изменил свой настоящий вид - стал ростом с вершок, шириной в аршин, чубарого коня превратил в золотое огниво, положил в карман и поехал на своем плохоньком коне, гоня [медведя]. Как только приехал, громко позвал свою жену и велел выйти Шажгай-хану. Шажгай-хан лежал уже больной.

–  Что случилось, что стряслось?
– говорит [Шажгай-хан].
– Откуда этот шудхэр явился?
– спрашивает.

–  Этот шудхэр с улицы явился.

–  Что он принес?

–  Медведя привел, - отвечают.

–  Ай, нохой! Вели отпустить! Вели отпустить!
– кричит [Шажгай-хан].

29– Почему? Что случилось?
– спрашивают.

–  Мою душу он поймал, - говорит хан.

Что же оставалось делать? Приходят [к Харасгай Мэргэну ханские дочери], просят, умоляют его, так, мол, отец сказал. Харасгай Мэргэн отвечает:

–  Завтра медведя уведу, пусть останется на эту ночь.

Так и сделали. Промучился [хан] всю ночь. Не спится, не лежится ему. Семь дочерей всю ночь простояли возле него. Утром встал Харасгай Мэргэн, сел на своего плохонького коня и повел медведя. Привел медведя в тайгу и отпустил, а сам принял свой истинный вид, обрел свой прежний облик, привязал к захудалому коню валежник и отпустил в долину.

30 Захудалый конь спускается в долину и волочит за собой валежник. Тут заметили его шестеро зятьев Шажгай-хана, которые поджидали [Харасгай Мэргэна], и говорят:

–  Ээ, да это нашего среднего зятя волочит его захудалый конь, разорвал его медведь.

Пока они так переговаривались, Харасгай Мэргэн, обретший свой настоящий вид, прежний облик, на своем чубаром коне прискакал в айл. Велел Шажгай-хану выйти. Выскочил Шажгай-хан и спрашивает:

31– Что случилось? Время ли битвы настало или удали время настало? Откуда приехал, что ты за богатырь?

–  Я муж твоей средней дочери, - отвечает [он].

–  Ай, нохой! Что ты говоришь?

–  Забыли, как я привел медведя?

–  Ай, бурхан! Ведь ты поймал мою душу, - говорит [хан].
– Стать моим зятем ты достоин по праву, - говорит [хан], молясь и кланяясь со смиренным видом.
– Что же делать? Как быть? Отдам свою дочь, золота-серебра дам. Только не рассказывай никому, не иди войной на меня, - просит.

Тогда Харасгай Мэргэн говорит:

–  Отдай за меня дочь. Половину добра, золота-серебра дай.

32 Ударили в северный барабан - собрали свой народ, ударили в южный барабан - собрали множество людей. Шажгай-хан устроил большой пир. Выдал свою дочь замуж. Выделил половину добра и говорит [Харасгай Мэргэну]:

–  Здесь живи.

–  Я не должен здесь жить, - ответил [он].
– У меня есть свой дом, есть братья и сестры.

Еще сказал:

–  Когда выстрелили в орла, он выронил одно перо. За то перо шестеро твоих зятьев дали мне вырезать со своих спин полоски кожи шириной в палец.

33 Когда Харасгай Мэргэн сказал так, зятья уменьшились наполовину [54]. И еще добавил он:

–  Когда понадобилось выбросить перо подальше, дали мне опять вырезать кожу с палец шириной. А после этого было ещё вот что: когда поехали на охоту, зверей добывал я, - говорит.
– Уши их, вот они, - вытащил и показал.

–  Вынул потроха и сам съел. Пусть потроха будут целебны, а мясо без потрохов - ядом, - так заклинал я, - сказал [Харасгай Мэргэн].

–  Это правда, - говорит [хан].

Слово за слово, поговорили они, договорились, ударили в северный барабан, созвали весь народ, устроили большой пир, отдал хан половину богатства, половину стада, золота-серебра и проводил свою дочь [с её мужем].

34 Харасгай Мэргэн направился в родные края, в сторону дома зарысил. Едут и едут, удаляются все дальше, гонят вдвоем стада. Отдал [хан] и подданных, которые тоже помогают гнать [стада]. Стада и табуны гонят позади, а Харасгай Мэргэн с женой едут впереди. Едут и едут, удаляются все дальше и дальше Стали уже приближаться к дому.