Чтение онлайн

Просветить женщину по части всего, касающегося половой жизни, – а это в конце концов ведь неизбежно – господствующее нравственное лицемерие предоставляет мужу. Что муж в этом отношении "просвещен", это предполагается само собой, и никому не придет в голову порицать его за эту осведомленность или спросить, откуда она у него появилась. Да и ответить было бы для него делом довольно щекотливым, так как в девяти из десяти случаев он почерпнул эти сведения из одного источника, а именно из своего общения с проститутками. И потому его сведения, как и его методы просвещения жены, совершенно в этом духе.

Эти его знания касаются почти исключительно чисто механической стороны полового акта и часто его наиболее извращенных и диких способов удовлетворения. О деликатных подготовительных приемах, о более тонком искусстве соблазнять, стремящихся к тому, чтобы каждое новое объятие было, с одной стороны, новым завоеванием, а с другой – новым принесением себя в дар, – приводим только самые внешние черты, являющиеся, впрочем, и самыми важными, – обо всем этом имеют представление лишь очень и очень немногие. Но именно благодаря законам господствующего нравственного лицемерия очень часто то, что мужчина может и ищет, совпадает как раз с тем, что женщина знает или о чем она догадывается.

Так как вопросы половой жизни в возрасте полового созревания наиболее важны для большинства людей, то едва ли хоть одна девушка доживает, несмотря на все попытки ее духовного ограждения, до известного возраста, не говоря уже до брачного, без того, чтобы не иметь об известных вещах хоть некоторое представление. А знает или предугадывает она только грубо механическую сторону акта, как это видно из вышеприведенной исповеди г-жи Гедды Дронек. Это полузнание описывает и Mapсель Прево в следующей заметке, которую Жюлиенна вносит в свой дневник, та самая Жюлиенна, которая, как мы знаем обнаружила потом в браке такую опытность.

Она пишет:

"То, что я знаю о браке или о чем догадываюсь, повергает меня в меланхолию. А я знаю еще далеко не все! Только себе доверяю я, что знаю. Во-первых, надо с мужем разделять ложе, и это с первой же ночи. Об этой обязанности я немало думала. Есть мужчины, которые вызвали бы во мне отвращение, если бы спали со мной на одной постели. Говоря откровенно, есть и некоторые такие, которые... но не могу же я написать или сказать, что я думаю: впрочем, я знаю, что хочу сказать. Но что делают в постели? На этот счет я не уверена. Думаю только, что ограничиваются одними поцелуями. Я почти догадываюсь, что делают. Но я совсем не могу себе представить, как это делается, как из этого потом происходят дети? Точные сведения имею я уже только с того момента, когда находишься в таком положении.

Говоря по правде, если я представляю себе, я, Жюлиенна груди и колени которой не видел еще ни один мужчина, что в январе я буду все это делать с мужчиной, то это для меня не очень страшно. Вероятно же, это приятно. Во всяком случае, я не беспокоюсь. Никто зато не знает, что меня печалит и возмущает – только себе я признаюсь в этом. Никто, по крайней мере, не будет смеяться. Меня ввергает в отчаяние мысль, что моя бедна невинность, которой я, впрочем, не особенно дорожу, так скоро, в одну ночь, должна быть принесена в жертву. Мне хотелось бы, чтобы она медленно-медленно угасала, точно в чахотке, чтобы все, что от меня требуют, я отдавала только после настойчивых и страстных просьб. Каждый раз я думала бы: "Да, я люблю его так, что готова отдать ему и это". Так продолжалось бы недели, месяцы, быть может целый год. Я спрашивала замужних, можно ли требовать от мужа такого медленного и постепенного завоевания моей особы. Они рассмеялись мне прямо в лицо.

Ну что ж! Приготовься, моя бедная девственность, к тому, чтобы умереть в одну ночь, – и все-таки было бы так приятно угаснуть медленно-медленно в объятиях избранного человека!"

Если молодая женщина знает именно столько и именно это, то это объясняется тем, что есть некто, кто шел навстречу любопытству, кто "просветил" ее, хотя, быть может, только наполовину, так как сам знал далеко не все. То был первый ухаживатель, им бывает обычно двоюродный брат. "Вначале был кузен". Он всегда подготовляет почву будущему мужу. "Просвещением" начинает он обыкновенно свое совращение, так как просветиться жаждет каждая девушка. В том же направлении действуют: чтение запрещенных книг, эротического характера картины, случайно подслушанные фразы и т. д.

Указывает на эту "просветительную деятельность" и Ганс фон Каленберг в своем уже цитированном романе "Русалочка". Грендаль сообщает об этих своих наблюдениях над "русалочкой" следующее:

"А потом психологическая сторона! Она прямо восхитительна! В таких случаях "русалочка" становится учителем, а я – смиренно слушающим учеником. Прямо поразительно, как много она знает. Откуда? Она смеется: "Это мы все знаем". И она начинает рассказывать. Передо мною развертывается целый социально-подпочвенный мир, о котором мы не имеем никакого представления, мир гарема, белых кроваток, на которых близко друг около друга спят воспитанницы, потом истории, случившиеся с прислугой, слова, подслушанные у замочной скважины, сладострастное заглядывание в книги, сладострастное переживание впечатлений. Даже юмор отличается в этом мире чем-то скрытным, хихикающим, коварным, то юмор задворок и будуара в стиле Ватто. Вот, например, история одной сорокалетней знакомой, удравшей под носом у мужа с любовником из цирка, пока муж стоял на перроне с ее саквояжем и зонтиком! Этот зонтик и этот саквояж приводят "русалочку" в самое веселое настроение, щекочут ее коварные, безвредные, звериные инстинкты".

В особенности наталкивается Грендаль на следы просветительной деятельности кузена. Он пишет дальше:

"Потом у нее есть братья, кузены. В особенности "кузен" заслуживал бы отдельной главы в естественной истории. "Кузен" не совсем брат и не совсем "чужой". С ним можно быть откровенной, не производя впечатления дерзкой. Это не компрометирует, ни к чему не обязывает. Природа точно нарочно создала это половинное и серединное существо для такого полудремотного переходного состояния. Порою я осязаю подготовительную работу "кузена". Всегда во всем она чувствуется. Ты можешь напрягать, как хочешь, твое остроумие и делать какие угодно тонкие силлогизмы: "вначале был кузен". Дарю тебе эту аксиому.

В приведенных описаниях перед нами развертывается, к сожалению, отнюдь не трагедия незнания. И таковым было еще двадцать лет тому назад общее положение вещей. Ныне замечаются в этом отношении уже некоторое улучшение. В широкие слои проникло понимание трагизма такого положения, от которого из года в год страдают миллионы браков и людей. Широкие слои начинают сознавать, что как во всех сферах жизни, так области половых отношений нет худшего союзника порока, несчастья и тысячекратного отчаяния, как именно незнание. И потому, как уже выше упомянуто, вопрос о сексуальной педагогике стоит ныне почти во всех странах – менее всего в Англии – в центре всеобщего внимания. На эту тему уже написана масса статей и книг. Имя им – легион.

Сознание необходимости разумной сексуальной педагогики возникло, правда, не только в недалеком прошлом. Опасность незнания была известна уже и раньше. Для осуществления своей исторической миссии буржуазия нуждалась прежде всего в здоровье и в силе. Создание свободной от скабрезности сексуальной педагогики было поэтому одной из ее наиболее ранних задач. В начале буржуазной эры действительно появились первые серьезные педагогические советы на эту тему. Как доказательство можно привести следующее примечание, которым снабдил Христиан Зальцман одно место переведенного им и изданного в конце XVIII в. сочинения Мэри Вольстонкрафт "Защита женских прав" – первого произведения современного эмансипационного движения женщин.

"Я считаю не только безвредным, но и очень полезным знакомить девочек с ботаникой, и в частности с половыми органами растений. Этим можно было бы подготовить почву для разговоров родителей с дочерьми о половых органах человека. Мать, которая не в состоянии беседовать с дочерью на эту тему, мать только наполовину и подвергает дочь опасности потерять из-за отсутствия необходимых знаний здоровье и честь. Из всех человеческих заблуждений наиболее нелепое – боязнь говорить с молодыми людьми о половых органах и об их назначении, при этом, однако, при помощи разных двусмысленностей и игры словами не боятся обращать их внимание на удовольствие, связанное с удовлетворением половой потребности".