Чтение онлайн

Здесь также влияют чисто экономические причины, а вовсе не растущая будто бы безнравственность, и во всяком случае не вторгшаяся из городов в деревни безнравственность понизила так цифру рождений... Ибо как раз крестьяне всегда были наряду с имущими классами сторонниками Zweikindersystem, правда, только в тех местностях, где крестьяне были и остаются еще собственниками земли. А там, где "появляется энергически выраженное желание, средства появляются сами собой". Это лучше всего доказывается тем, что даже у первобытных народов существуют и применяются средства искусственного предотвращения беременности.

Матерью этого "энергически выраженного желания" сократить потомство становится у малоимущих прежде всего трудность прокормить большую семью. Борьба за существование становится в эпоху капитализма все сложнее. С каждым новым ребенком затрудняется эта задача, и каждый вновь родившийся ребенок может получить воспитание уже только за счет прежде родившихся. Раньше положение вещей было иным, не только в среде пролетариата, но и мелкого крестьянства. В этюде о причинах убыли населения во Франции Нувьен говорит об этом прошлом:

"Воспитание детей стоило недорого, а с другой стороны, дети могли уже с десятилетнего возраста помогать родителям как в сельском хозяйстве, так и в домашней промышленности, дочери же легко пристраивались служанками. В сфере ремесла сын становился учеником отца и заменял ему потом подмастерье. Для мелкого ремесленника было выгодным пользоваться рабочей силой только членов семьи".

Так обстояло дело когда-то везде, а не только во Франции. Теперь ничего подобного нет не только во Франции, но и нигде. Искусственное сокращение потомства и стало неизбежным последствием этой экономической перемены и носит поэтому международный характер.

Закон, гласящий, что с благосостоянием неразлучно связано убывающее число детей, или тот факт, что растущее благосостояние ведет всегда к такому результату, должен, естественно, обнаруживаться и в среде самого пролетариата. Другими словами: меньшее число детей должно всегда встречаться в тех слоях рабочего класса, которые лучше поставлены, тогда как наибольшим потомством должны отличаться беднейшие слои. И это в самом деле так, и может быть доказано путем статистики решительно для всех стран. Выше цитированный д-р Отто Эгингер так резюмирует свои наблюдения над этим явлением:

"Франция и Англия далеко опередили в этом отношении Германию. Там сельское население богаче и почти не размножается. Даже благочестивая Бретань, лежащая в стороне от большой дороги жизни, нищета и плодовитость которой вошли в 40-х гг. в поговорку, стала экономически богатой и вместе с тем бедной детьми. И эта перемена произошла несмотря на отсутствие современных путей сообщения и близости большого города. Даже в настоящее время в Англии и Франции нищета и плодовитость городского пролетариата превосходят нужду и многодетность в среде сельского населения. Побуждающие к сокращению потомства материальные причины сказываются к тому же менее у рабочих, чем у крестьян, так как судьба детей там не зависит в такой же степени от наследства. Оба промышленных департамента на севере Франции одни поэтому только и отличаются ежегодно довольно значительным приростом населения.

Если бы это, быть может, печальное явление было порождено ядом крупного города, а не растущим вместе с благосостоянием стремлением к социальному восхождению, то почему у бедных крестьян одной и той же местности больше детей, чем у состоятельных?

Почему более бедные слои рабочего класса многолетнее более зажиточных его слоев в том же городе? Почему, далее, социально хуже поставленные немецкие поляки имеют больше детей, чем немцы той же провинции? Почему такое же отношение существует между русскими евреями и самыми плодовитыми славянами, тогда как, например, это не замечается в среде немецких евреев? Почему, наконец, – и это одно из самых достопримечательных явлений – почему католические местности отличаются, несмотря на существование исповеди, большим приростом населения в сравнении с протестантскими только в том случае, если они вместе с тем и беднее?

Не следует ли предположить, что вина всецело на стороне эгоизма среднего человека, эгоизма, пробуждающегося, как только массы начинают освобождаться из-под гнета притупляющей материальной нужды?"

Вина в самом деле на стороне эгоизма среднего человека. Потому именно, что рост благосостояния масс всегда сопровождается соответствующим восхождением на более высокую ступень сознательности. А более высокая сознательность выражается прежде всего в том, что человек начинает понимать, что живет не только для сегодняшнего, но и для завтрашнего дня, а следовательно, и вообще для будущего. Человек начинает проникаться сознанием, что в настоящем коренится до известной степени счастье или несчастье будущего. А кто предвидит, кто думает о будущем, тот знает, что, чем многочисленнее семья, тем труднее борьба за существование. Он знает также, что не только самим кормильцам многочисленной семьи, но и всем детям такой семьи предстоит тяжелая борьба за жизнь. Ибо последние вступают в жизнь хуже вооруженными, чем дети, вышедшие из немногочисленной семьи.

Такова первая мысль взрослых, достигших более высокой ступени сознательности, и потому "любовь без детей" становится все более программой жизни и для массы. Уже один взгляд на газетные объявления подтверждает истинность этого положения. Каждый день восхваляются новые средства и приемы достигнуть этой цели, а цена их указывает на то, что фабриканты и поставщики обращаются именно к массам, что речь идет о массовом производстве. Брошюры на эту тему находятся в наше время в руках если не всех, то очень многих женщин. А что подобная "безнравственная любознательность" отличает уже не только иррелигиозные умы, но и верующих, видно из того, что все чаще обращаются за советами и к священникам.

Бывший католический священник Леуте сообщает, что во время исповеди женщины часто спрашивают духовника о том, как предотвратить беременность, не совершая греха, так как по учению католической церкви грехом считается всякое употребление презервативов. А другой католический священник добавляет, что это встречается не только в городе, но все чаще и в деревне.

По всем указанным причинам нет основания предполагать, что стремление к искусственному сокращению потомства ослабеет, оно, напротив, охватит все более широкие круги, и потому с ним придется считаться как с непреложным законом природы. Менее всего может помочь здесь, конечно, возмущение моралистов, объявляющих это стремление безнравственным. И это тем понятнее, что нравственное лицемерие пропагандирует – сознательно или бессознательно – своими требованиями наиболее безнравственную точку зрения, какая только возможна в области половой жизни. Нет в самом деле ничего более близкого к животному миру, как видеть в любви только средство порождать потомство. Мудрость, годящаяся для конного завода или кроличьей конуры, недостойна культурного человека. К счастью, эта истина также все больше входит в сознание людей.

Так как нет более животного взгляда на любовь, как тот, который усматривает в ней только средство производить потомство, то более высокая нравственность, несомненно, на стороне тех, кто убежден, что любовь имеет, кроме того, еще и самодовлеющую цель, и кто поэтому выполняет эту цель сознательно и обдуманно. Так искусственное сокращение потомства, поскольку оно не служит только целям простого беззастенчивого наслаждения жизнью, перестает быть позорным пятном на нашей культуре, становясь, напротив, одной из важнейших предпосылок духовного и физического прогресса человечества. Только таким путем можно, например, устранить известные болезни и дегенеративные явления из общей картины жизни. Человек имеет право наслаждаться жизнью, но не должен забывать, что он пользуется этим своим правом во зло и тягость как своим современникам, так и потомству, когда не думает о последствиях.

Сознательное сокращение потомства имеет, однако, еще большее значение: руководимое более глубоким пониманием желание искусственного предотвращения беременности обусловливает вместе с тем сознательную волю к производству потомства. Грядущие поколения перестают быть простыми продуктами случая.

Беременность женщины все чаще совпадает поэтому с возрастом, когда обе стороны достигли высоты физического и духовного развития. А это и есть единственная достойная человека форма производства на свет потомства, когда высший момент утверждения жизни совпадает с высшей ступенью чувства ответственности. Только при таких условиях производство на свет детей становится возвышеннейшим событием жизни.