Чтение онлайн

— Сработало? — спрашивает мужской голос, низкий, грубый, как камнепад. Я не могу повернуть голову, чтобы его увидеть, но презрение в его голосе и неодобрение на ее лице говорят о том, что они не лучшие друзья.

— Если бы не сработало, я бы с ним не разговаривала, верно?

— То же самое ты сказала в прошлый раз.

— Что, черт возьми, только что произошло? — выдавливаю я, напрягаясь не только для того, чтобы произнести слова, но и для того, чтобы их вспомнить.

— О, ничего особенного, — отвечает она. Ее беспечный тон сменяется бурным восторгом. — Просто самое удивительное волшебство, которое никто не творил уже несколько тысяч лет. И оно сработало. Ура!

— Да, на этот раз сработало, — говорит невидимый мужчина.

— Отвали, Джозеф, — бросает она через плечо. — Не обращай на него внимания, милый. Он просто завидует, что ты жив, а он нет.

Вдалеке раздаются приглушенные выстрелы.

— Быстро сработано, — говорит мужчина. Я слышу, как он передергивает затвор пистолета.

— Конечно, быстро, — отвечает женщина. — Все в радиусе тридцати миль знают, что здесь что-то произошло, и по меньшей мере дюжина знает, что именно. А теперь помоги мне вытащить его из круга.

— Это не моя работа, — говорит он. — Я здесь для того, чтобы убивать, а не заниматься физическим трудом. План эвакуации, это твоя епархия. — Я слышу, как открывается и закрывается ржавая дверь.

— Клянусь, этот мужик настоящий придурок, — говорит женщина. — Так на чем мы остановились? Ах, да. Побег. Это так волнительно.

Она хватает меня за запястья и начинает тащить через всю комнату, кряхтя от натуги. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы лучше сориентироваться, но едва могу пошевелить веками.

— Вот что я вам скажу, если бы мне давали по фунту за каждого мертвого обнаженного мужчину, которого мне приходилось тащить через всю комнату, я была бы богаче королевы.

Наконец она укладывает меня на пол и отпускает мои руки. Я пытаюсь пошевелиться, но ничего не выходит. Она стоит надо мной, уперев руки в бока, и наклоняется, чтобы получше меня рассмотреть. Длинные черные волосы рассыпаются по плечам, пряди прилипли ко лбу от пота. На ней один из тех лабораторных комбинезонов с капюшоном.

Она слушает мое сердце стетоскопом, достает фонарик и светит мне в глаза. Такое ощущение, что в мой мозг вонзается нож для колки льда. Я пытаюсь поморщиться, но у меня просто нет сил.

— Кажется, все в порядке. Все на своих местах. Никаких лишних конечностей. Ничего не пропало. Сердце бьется. Должна сказать, татуировки немного неожиданны. Тебе придется рассказать мне об этом, но сейчас, дорогой, у нас мало времени. Если мы оба переживем следующие несколько часов, возможно, мы сможем встретиться за чашкой чая, и ты мне все расскажешь. А если нет, то я была рада с тобой познакомиться. Та-дам!

Она касается моего лба двумя пальцами, и ее прохлада резко контрастирует с моей разгоряченной кожей, после чего все погружается во тьму.

Мне снится Нуэстра-Сеньора-де-лас-Сомбрас, Миктекациуатль, Святая Смерть. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я думал о ней, но я почти ничего не помню.

Я иду по храмовой пирамиде в самом сердце Миктлана, ацтекской страны мёртвых. Это дом Миктекациуатль, богини, которая приспособилась к новым временам и чаще всего предстаёт в образе Санта-Муэрте, Святой Смерти. Я прохожу по пустым залам и тихим комнатам. Когда я добираюсь до вершины, где стоит тяжёлый, тёмный от крови алтарный камень, я нахожу её.

Она не обращает на меня внимания, Санта-Муэрте, Миктекациуатль и женщина по имени Табита. Святая, богиня, смертная женщина. Эти три ипостаси погибли от моей руки и превратились в нечто новое, невиданное ранее, приняв имя и роль защитницы Миктлана.

Но Миктланом не может править кто-то один. Ей нужен супруг. Ей нужен Миктлантекутли. В какой-то момент она хотела, чтобы эту роль исполнил я. Она настаивала на этом. Но я не помню, что произошло. И не понимаю, почему он стоит рядом с ней.

Потому что я убил его. Убила так, как только можно убить бога. Я принес себя в жертву и в тот момент разорвал его связь со мной и разбил его на тысячу осколков, словно выстрелил из дробовика, заряженного драгоценными камнями, в тёмно-зелёный нефрит.

И всё же он здесь. Я медленно, словно вытаскивая грузовик из грязи, извлекаю из памяти мысль о том, что он должен быть здесь. Но я не понимаю, почему я так думаю. Он могущественен, огромен. Он пугает, но не сам по себе. Меня пугает что-то другое в нём.

Он оборачивается, его глаза черны как ночь, от него исходит сила смерти, словно холод умирающего солнца. Он смотрит сквозь меня, словно я ниже его понимания, и я понимаю, почему так боюсь.

У него моё лицо.

Я резко просыпаюсь в номере мотеля с пронзительным криком. Простыни, пропитанные потом, вонь от освежителя воздуха, сигаретный дым, сильный химический ожог в носу. Шторы задернуты; единственная тусклая лампа, прикрученная к стене, наполняет комнату флуоресцентным жужжанием. В комнате слишком шумно, слишком ярко, слишком много всего. Мое тело чувствует себя неправильно, как будто меня только что втиснули в костюм втрое меньшего размера.

Я совершенно не помню это место. Последние несколько лет я жил вдали от мотелей, подобных этому, и, конечно, они, как правило, сливаются воедино, но в каждом из них есть что-то, что немного выделяется, а этот я совсем не помню.

Провалы в памяти, это странная вещь. Иногда ты ничего не помнишь о том, что произошло. В других случаях ты можешь почувствовать достаточно остро, чтобы понять, что у тебя в памяти огромная дыра.

После Белиза самое сильное отключение, которое у меня было, длилось неделю и закончилось тем, что я проснулся голым и кричал в сгоревшем домике в Мохаве. Я чувствую, что здесь есть какая-то тема.

Последнее, что я помню, это как я приземлился на спину на школьном асфальте после того, как демон по имени Хэнк выбил из меня все дерьмо. Хэнк работал на джинна Дариуса, который пытался выбраться из бутылки, в которой был заперт тысячи лет, и они знали, что это у меня.

Я думал, что нахожусь в безопасности в дополнительном пространстве, которое выглядит как гостиничный номер 1940-х годов, но, видимо, я ошибался. Хэнк попал внутрь, я напился и едва выбрался оттуда целым и невредимым.