Буйный бродяга № 6, зима 2017-18(Альманах коммунистической фантастики)
Шрифт:
Это, впрочем, еще только начало. Исламская революция в Иране тоже начиналась с трогательного единения левых с исламистами. Продлилось оно, правда, недолго и закончилось довольно печально.
Мусульманское братство полагает, что каждый французский ребенок должен иметь возможность получить исламское образование на всех этапах школьного обучения. А исламское образование очень отличается от светского, со всех точек зрения. Во-первых, оно ни в коем случае не допускает совместного обучения, а женщинам дозволяется получать только определенные специальности. Кроме того, все без исключения преподаватели должны быть мусульманами. Необходимо также соблюдать особый режим питания в школьных столовых и выделить время на пять ежедневных молитв, но, главное, школьная программа будет составляться в соответствии с учением Корана.
— И вы думаете, они до чего-то договорятся?
— У них нет выбора. Если они не придут к соглашению, Национальный фронт наверняка победит на выборах… Нет, единственное, что остается, — продолжал он, — это ввести две параллельные системы обучения.
Государственная школа останется такой, как она есть, общедоступной, но денег будет меньше, бюджет министерства образования сократится минимум втрое, и на сей раз учителя ничего не смогут поделать: в нынешней экономической ситуации любые бюджетные сокращения, несомненно, получат широкую поддержку. Вместе с тем будет внедрена целая система частных мусульманских школ, выдающих полноценные аттестаты, — и вот этим школам как раз и достанутся частные пожертвования. Понятное дело, в скором времени государственные школы захиреют, и все родители, хоть сколько-нибудь озабоченные будущим своих детей, запишут их в мусульманские учебные заведения.
В Иране все решалось в лоб и сразу (как писалось в «Персеполисе» Сатрапи: «Нам раздали платки и разлучили с товарищами»). Иранские левые получили примерно месячную фору на то, чтобы порассуждать о традициях, к которым тяготеет народная толща, и с которыми надо мириться, после чего… да, вы уже догадались, оставшиеся в живых завидовали мертвым черной завистью.
Здесь тактика выбрана иная — не кавалерийский наскок, а измор. «Не нравится лечиться в бесплатной больнице — лечитесь в платной». Свобода выбора, пусть и мнимая, — и уже нечего возразить. Пара-тройка лет, и конкурентов у мусульманского образования не останется.
Меж тем, момент с образованием показателен. Статья в Википедии, посвященная Ирану, в том числе говорит:
«Одним из несомненных достижений Исламской революции стало резкое развитие здравоохранения и образования. Новое правительство вкладывало в науку огромные средства, чтобы по возможности максимально заменить западных специалистов собственными и ликвидировать ужасающую безграмотность. В то же время, одной из важнейших проблем иранской экономики остается высокий уровень безработицы».
Прелестное сочетание — резкое развитие образования и высокий уровень безработицы, не правда ли?
Но что же социалисты? Как же их преданность идеалам прогресса и революционного преобразования общества (смех в зале)?
Закованные в кандалы идейного антирасизма, левые лишены возможности не только бороться с мусульманским кандидатом, но даже критиковать его.
Да, именно так. Идейного антирасизма, прикрывающего старый как мир принцип divide et impera (разделяй и властвуй — лат.). На массы арабо-африканцев наводится прицел ультраправой пропаганды, а массы выходцев из бывших колоний Старого Света отдаются в полное и безраздельное владение религиозных фундаменталистов. В обеспечении неприкосновенности последних как раз помогает современная «левая» пропаганда, уравнивающая нелюбовь к религиозным фанатикам и расизм. Тем самым любой выходец с Ближнего Востока или Северной Африки, волею судьбы попавший в Европу, о котором на словах так заботятся евролевые, объявляется мусульманином, и потому попытка воспрепятствовать его превращению в легкую добычу для вербовщиков в террористические группы всех мастей автоматически считается нарушением его прав и свобод (меж тем, подобная идентификация национальности и религиозной принадлежности является сама по себе расистской).
Правые и левые политики, столь непримиримые на словах, оказываются верными лакеями транснациональных корпораций, уже давно готовящих почву для… но не будем торопить события.
Кстати о правых. С ними все оказывается гораздо интересней…
В ультраправых кругах распространено мнение, что, если мусульмане придут к власти, христиане непременно получат унизительный статус зимми, граждан второго сорта. Понятие «зимми» действительно является одним из общих принципов ислама, но на практике статус зимми довольно гибок. Земля ислама характеризуется невероятной протяженностью; практика ислама в Саудовской Аравии не имеет ничего общего с тем, что мы наблюдаем в Индонезии или Марокко. Что касается Франции, то я совершенно уверен — и готов держать пари, — что христианский культ не только не подвергнется гонениям, но, напротив, субсидии на католические организации и содержание культовых сооружений возрастут — они могут себе это позволить, ведь средства, поступающие мечетям от нефтяных держав, будут все равно гораздо выше. <…> Католики для них просто верующие, а католичество — одна из трех мировых религий; их всего-то надо уговорить сделать следующий шаг и принять ислам: вот исконное, истинно мусульманское видение христианства.
Каков пассаж? Не злейшие враги, не последний оплот европейской цивилизации, подлежащий уничтожению (достаточно вспомнить «Мечеть Парижской Богоматери»), а всего лишь референтная группа, среди которой можно умелой агитацией вербовать себе сторонников. Но кто же их истинный враг?
А главное, заклятым врагом мусульман, внушающим им страх и лютую ненависть, является вовсе не католичество, а секуляризм, антиклерикализм, атеистический материализм.
Восхождение «Талибана» и «Аль-Каиды» началось именно во времена войны со страной победившего атеистического материализма — СССР. Исламская «революция» в Иране свергла режим шаха Пехлеви, чей курс был направлен на индустриализацию и секуляризацию страны.
Желающие могут продолжить список…
Пройдет еще немного времени, и состоится судьбоносная встреча главного героя с ректором обновленной, теперь уже мусульманской Сорбонны, предлагающим ему работу. Аргументов, которыми тот склоняет Франсуа на свою сторону, множество; вот лишь один из них:
«Какая трагедия, пламенно восклицал автор, что безотчетная враждебность к исламу мешает им признать очевидное: по всем ключевым вопросам они (т. е. традиционалисты) всегда были согласны с мусульманами. Будь то неприятие атеизма и гуманизма, необходимость женской покорности или возврат к патриархату — их борьбу со всех точек зрения можно назвать общей».
Собственность, Семья, Религия, Порядок. Тетрада, поднимаемая на щит реакционерами всех мастей еще во времена Маркса. И неважно, какой будет религия — капитализм с богом и славянской вязью от капитализма с богом и арабской вязью лишь вязь отличать и будет. В остальном все останется тем же — эксплуатация, гнет, война…
Книга заканчивается принятием главным героем ислама, поступлением на работу в обновленную Сорбонну «обновленного, вольного Арканара». Узнать, чем же закончится переустройство Пятой республики исламистами, мы не имеем возможности, но зато имеем полное право попытаться спрогнозировать.
Вот новоявленный французский президент подпускает в свою речь следующий пассаж:
«В данном случае, как вдруг понял Бен Аббес, новой функцией, возложенной на слишком широкий круг лиц и организаций и в силу этого „нарушившей установленный порядок“, оказалась общественная солидарность. Что может быть прекраснее, растроганно произнес он в своей последней речи, чем солидарность, когда она проявляется в задушевной обстановке семейного круга! Эта „задушевная обстановка семейного круга“ тогда еще была только программой; а если конкретно, то новый проект бюджета предусматривал в течение трех лет сократить на 85 % расходы на социальную сферу».
Окончательный демонтаж европейских welfare state, доставшихся в наследство от времен противостояния со Вторым миром, — вот, собственно, и цель транснациональных корпораций, крупного капитала, то, ради чего все затевается и затевалось.
В книге все это претворяется в жизнь при демонстративном отсутствии интереса к экономике и трескучих фразах о том, что «кто получит контроль над детьми, получит контроль над будущим». Несомненно — если будущее этих детей — участь рабочего скота (ибо разгром профсоюзов не заставит себя долго ждать) и пушечного мяса (всем сомневающимся советую вспомнить историю уже много раз упомянутого Ирана).
Возможен ли иной сценарий? Разумеется. Если массы выходцев из бывших колоний не удастся использовать как таран (т. е. создать партию, пользующуюся их поддержкой, которая придет к власти и доведет ультралиберальные реформы до их логического завершения), — их используют как мишень. И тогда уже пришедшие к власти традиционные правые, вроде того же Национального фронта, под флагом борьбы с засильем инородцев добьют «социалку» окончательно.
В реальном 2017 году, в отличие от вымышленного 2024-го, почти сбылся второй сценарий — Национальный фронт имел все шансы победить на выборах. В том же 2017 году был опубликован отчет, согласно которому Франция заняла пятое место по числу наемников, отправляемых в ряды ИГИЛ, — вербовка пушечного мяса, прикрытая идейным антирасизмом, идет семимильными шагами.