Чтение онлайн

Липа обвел их недоверчивым взглядом.

— Если узнаю, что вы что-то скрываете, я вам всем головы поотрываю, — грубо сказал бука. — Не на что будет бантики завязывать. Ладно. Если что, сразу меня зовите. Просто руки чешутся! — Он взмахнул дубинкой и ушел, бормоча себе под нос: "Терпеть не могу фефел!"

— Внимание, внимание, — донесся из центра поляны скрипучий голос Старого Пня, — Сейчас ее величество Верховная бяка почтит своим присутствием наш праздник.

В наступившей тишине на Большую поляну горделивой поступью вышла Верховная. Появилась она из той же самой двери, откуда и бяка Ада совсем недавно. "Повезло же мне, что я не встретилась с ней там, внутри," — подумала Ада.

— Существа, — произнесла Верховная громовым голосом, — я буду краткой. Колдобой начинается!

Над лесом грянула музыка. Верховная хлестнула кнутом превращений по траве перед собой, и на поляне мгновенно возник самый настоящий ринг. Старый Пень, на ходу завязывая появившийся неизвестно откуда черный пояс, неуклюже перелез через ограждение.

— Орбитр — Старый Пень, — провозгласила Верховная и уселась на трон, сотворив его тем же кнутом.

— Прошу выйти первую пару согласно жеребьевке, — сказал Пень.

И тут произошло невероятное: Ада увидела, что на ринг с другого конца поляны со всех ног бежит бяка Василиса. На лице у Василисы застыло выражение дикого ужаса.

"Опять эта Васька, — возмущенно подумала Ада. — И когда она все успевает? И друзей предавать, и на Совете заседать, и в колдобое участвовать…"

— Эта рыжая толстуха ни за что не победит, — произнесла Ада вслух.

Фефелы насторожились:

— А тебе откуда известно?

— Да она и колдовать то не умеет, а только воображает из себя… Это же Васька, я ее знаю, как свои пять пальцев!

И тут с другой стороны на ринг полезла скользкая, отвратительная Мымра. Зацепившись за канаты ограждения, Мымра едва не порвала их. Среди зрителей послышались смешки. Васька явно нервничала, все время почесывалась, грызла ногти, хвост ее дергался из стороны в сторону. Мымра же, наоборот, выглядела равнодушной и даже немного сонной. Противники встали друг против друга.

— Бой! — рявкнул Старый Пень.

— О, та-а, — прошептала Мымра.

После этих слов Васька пошатнулась, взвизгнула, перепрыгнула через веревки ринга и, нелепо размахивая лапами, понеслась прочь, в лес.

Существа на поляне затряслись от хохота: такого короткого боя они не видели еще никогда. Но нашлись и те, кто был возмущен до предела. Послышался свист. "Мы пришли на колдобой, а не в цирк! — закричал какой-то бука. — Клоунов на мыло!"

Аде стало даже немного жаль Василису: "Так опозорилась перед всем лесом, бедняжка! Зато не будет больше лезть не в свое дело."

— Победила Мымра, — объявил Старый Пень. — Впрочем, никто и не сомневался в поражении Василисы, — добавил он. — Вот что бывает, когда существо переоценивает свои возможности. Но зато следующий бой будет гораздо интереснее. Соперники — два злыдня, равные друг другу по колдовской силе. Так кто же победит?

Вилли принес еду. Пока ухарь расставлял тарелки, они с Адой обменялись понимающими взглядами, и та не удержалась от смеха: очень уж забавно улепетывала Васька от Мымры.

— Над чем смеетесь? — тут же встрепенулась Тереза.

— Ты знакома с этим официантом? — спросила Тамара.

— Нет, нет, что вы? — запротестовала Ада. — В первый раз его вижу.

Тамара погрозила Аде пальчиком.

— Я тебя запомнила, Агата, — сказала она. — Смотри, не попадайся нам на глаза, иначе мы быстренько выясним, кто ты такая на самом деле. Правда, Тереза?

Прихлебывая малиновый сироп, Ада снова уставилась на ринг: зрелище было действительно очень любопытным.

Глядя на злыдней, Ада всегда думала, что они надуты из резины, как воздушные шары, только не круглые, а вытянутые. Одежды злыдни не носили, никакой и никогда. Их кожа, абсолютно гладкая, без единого волоска, меняла цвет в зависимости от настроения, а на ничего не выражающих лицах с плоскими носами то и дело играли резиновые улыбки. "Ни капельки не похожи на волшебников, — в очередной раз подумала Ада. — Ну разве можно предположить, что у воздушного шарика есть мозги?"

Один злыдень, зеленый, стоял напротив другого, оранжевого, и буровил его уничтожающим взглядом. Прошла минута, и злыдни поменяли цвет. Тот, что был зеленым, стал постепенно розовым, а оранжевый — фиолетовым. Атмосфера на Большой поляне накалялась, зрители свистели и улюлюкали. Оба злыдня пожелтели, потом посинели, глаза их, налитые бурой кровью, чуть не вылезали из орбит. Еще минута, другая… и почти одновременно прозвучали два хлопка — злыдни просто лопнули от натуги, взорвались — их разноцветные ошметки разлетелись во все стороны. На зрителей вблизи от ринга жалко было смотреть — с головы до ног перемазанные яркозеленой едкой слизью, они с отвращением вытирались носовыми платками и салфетками. Даже Ада заметила на своей шерсти несколько противных брызг. Фефелы завизжали.

— Существа, не надо паники, бывшие злыдни совершенно безвредны, — сообщил Старый Пень и почему-то захохотал.

Ада понюхала зеленую жижу на своем плече и криво улыбнулась:

— Бывшие злыдни. Ну-ну. С меня хватит. Праздник не задался с самого начала. — С этими словами бяка покинула поляну. Про Мишеля она даже и не вспомнила. Последнее, что осталось в ее памяти — яркозеленые усы Вилли, испачканные остатками злыдня.

Хрустнула ветка, в свете луны за деревом мелькнула чья-то рыжая шкура. "Неужели опять Васька?"

— Стой! — завопила Ада и бросилась вдогонку.

Утро встретило Аду хмуро. С трудом разлепив глаза, бяка услышала, как капли дождя хлещут по траве за хрупкими стенами из веток. День не предвещал ничего хорошего, но, по крайней мере, Ада находилась у себя дома, в родном шалаше, и это было просто замечательно.

Бяка лежала в утренней туманной полутьме на своем любимом соломенном матрасе. Справа, слева от нее, и прямо, у самых ног, громоздились три кучки. Справа были грибы, слева — ягоды, а прямо — кучка для мусора, в которую можно было попасть или не попасть, и то и другое очень весело. Бяку вполне устраивала такая скромная обстановка: удобно, все под рукой — и еда, и сны, и мысли. А приключения? Ех-хо! Приключения — снаружи. Бяки не любят приключений в своих шалашах. Дома им нужен только покой.

Ада пыталась привести мысли в порядок. Воспоминания о вчерашнем дне сильно огорчали.

Василису ночью в лесу она так и не догнала, только зря пробегала в темноте, заработала кучу ссадин и синяков. Теперь все тело болело, как будто ее побили. Но могло быть и хуже. "Самое досадное, — решила Ада, — это история с Вилли. Он ведь копил деньги на бякобук почти всю жизнь, а теперь не сможет его купить. Прощай, хрустальная мечта! И все из-за нее. Ужин на празднике Солнцестояния стоит безумно дорого, и, скорее всего, он потратил все свои сбережения на еду для фефел. Тереза и Тамара собирались веселиться всю ночь… А если бы Вилли ее не выручил, страшно подумать, что бы сейчас с ней стало… Фефелы рассказали бы Верховной, что она подслушивала за Советом — Бяку бросило в дрожь, и мысли ее переключились на Совет.