Чтение онлайн

Следом возник Гоша, на мгновение растерявшийся и усаженный Эдуардом на диван. У него было худое лицо с мягкими чертами, которые портила резко очерченная челюсть. Новичок был плохо, дешево и безыскусно одет: ветровка из подобия брезента, обвислые джинсы, стоптанные ботинки – все отказывающееся сочетаться, словно натянутое в спешке.

– Что ты помнишь? – четко прозвучал голос Хайруллина.

– Ничего, – со странным облегчением ответил Андрей. – Я даже не могу вспомнить, когда для меня закончился вчерашний день.

– Почему написал мне? – От жесткого, высокого голоса Леры хрупкая реальность Андрея задрожала. Он невольно поморщился.

– Я… Твой номер был последним в списке.

– Помнишь, зачем звонил?

– Нет…

– «Кипарис». Ты упомянул «кипарис». Но ничего вразумительного не сообщил. Был растерян и подавлен, всхлипывал.

Андрей испытал страх, источник которого не мог различить.

– Я не знаю…

– Мы с тобой столкнулись в коридоре и вышли из отдела вместе, – вступил Эдуард. – Ты был довольно бодрым.

Да, наверняка. Расследование цепочки распространения «кипариса» в районе случайно вывело на теневые схемы одного бизнесмена, который отмывал от наркотиков деньги уйгурской ОПГ. Не бог весть что (основную работу выполнила инспекция департамента предпринимательства), но Андрей чувствовал возрастающее недовольство начальства и был рад хоть какому-то результату. Зачем он решил обсудить это с Лерой? Материалы уже были оформлены и предварительно одобрены Хайруллиным для направления в прокуратуру.

«Ты хотел спастись», – отчетливо сказал он сам себе, откуда-то зная это.

Что было до этого? Кажется, он собирался пойти выпить: в последнее время он привык так отмечать… что угодно. Бар? Память, не сумев извлечь картинку, все же отозвалась. Андрей взволнованно обернулся к товарищам, однако почему-то не стал сообщать о своем открытии. Что-то остановило его.

– Ты помнишь, как прощался с Эдуардом? – продолжил Хайруллин.

– Я… – Разум Андрея потащило отливом. Он искренне не мог вспомнить, в какой момент действительность начала размываться. – Не знаю. Ничего не кажется настоящим.

– Куда ты пошел дальше?

– Не знаю. Очнулся здесь… и сразу написал Лере.

Хайруллин допрашивал коллегу, как опытный сыскарь: без злобы, но неумолимо. Но кроме смутного предположения о баре, Андрею было нечего сообщить. Наконец Хайруллин смягчился.

– Не тебе рассказывать, что важна любая мелочь. Поднимайся домой, попробуй что-нибудь вспомнить в спокойной обстановке.

– Поднимайся?..

– Мы в твоем подъезде, – внимательно глядя на него и проверяя реакцию, сообщил Хайруллин. – Все убитые, судя по всему, твои соседи по дому.

Андрей как-то вяло, расторможенно удивился и ничего не сказал. Остальные посторонились, и он, как сомнамбула, вышел из кухни. Кто-то долго пытался объяснить ему, что нужно воспользоваться лестницей, а не лифтом. Наверное, в кабине снимали отпечатки… Андрей, плохо понимая, как переставлять ноги, поднялся на свой этаж. Соседка тут же выскочила из-за двери: о происшествии, видимо, уже было известно всему дому. Андрей, не слыша ее вопросов и бормоча благодарности за кота, протиснулся в свою квартиру и захлопнул дверь.

Некоторое время он осматривал с порога свою берлогу, ища признаки чего-то неправильного. Непорядок, конечно, был, но привычный, оставленный им самим. На незаправленной кровати – небрежно брошенная домашняя одежда. Комки шерсти, взлетевшие из углов от поднятого сквозняка. Какие-то буклеты из почтового ящика.

В зеркале Андрей увидел лицо мертвеца. Он, оказывается, дышал ртом, и в полутьме открытая пасть была могильным провалом. Впалые щеки напоминали осевшую под дождем землю. Высокий лоб выглядел бледным надгробием; его, как мхом, покрывала тяжелая шевелюра. Перекошенная на костяных плечах ветровка. Только глаза принадлежали этому свету: как у наркомана, живущего жадно, но ради гибели.

По полу простучала металлическая лапа, и кот Пуф высунулся из-за угла, как бы вопрошая: почему меня кормила вместо тебя эта пахнущая гречкой и старым халатом женщина?

– А… дела, брат. – Отмерев, Андрей начал раздеваться. – У нас там внизу куча трупов… и я на вершине этой горы сижу испуганный. А старушку, которая тебя кормила, пощадили. Вот и подумай – это означает что-то?

Пройдя в комнату, Андрей упал на кровать и долго лежал, переводя дыхание, осторожно, словно каждый вдох был хрупким и невосполнимым. Матрас рядом продавило кошачьим весом. Пуф покрутился, устроился под боком и стал наводить на себя лоск. Звук слегка менялся, когда кошачий язык задевал протез. Череп задребезжал от этого шуршания, как рушащееся здание. Андрей, мучительно застонав, отвернулся.

Его взгляд упал на странное затемнение на обоях. Андрей поднялся с кровати, подошел к стене, провел над тенью рукой, но та не изменила очертаний. Ничто не отбрасывало ее. Это было пятно на стене, похожее на плесень. Андрей бросился в ванную, набрал ведро воды и, примчавшись обратно, принялся яростно оттирать его. Кот с одобрением наблюдал за этой борьбой.

Дешевые обои размокли и стали скатываться. Андрей начал руками отдирать влажные куски бумаги, на которых ему мерещились липкие остатки. Наконец он понял, что теперь перед ним уже настоящая тень, отбрасываемая креслом – привычная, понятная, не затаившаяся.

Андрей, дрожа, вернулся на кровать. Он таращился в разодранное, как рана, место на стене, боясь, что в следующую секунду вновь заметит пыльцу плесени. Но зараза исчезла. Андрей откинулся на спину. Как, оказывается, он хочет спать! Чугунная усталость придавила его, и Андрей послушно позволил погрести себя.

…«На расследование массового убийства на улице Грекова были брошены лучшие силы департамента полиции Москвы». На экране мельком появился Хайруллин, который дал комментарий о том, что пока рано давать комментарии.

Пресс-релиз главка соответствовал действительности, однако результатов затраченные усилия не приносили. Все жильцы дома были тщательно опрошены, а те, кого малейшая деталь биографии или случайное слово хоть как-то соотносили с произошедшим в злополучной квартире, – неоднократно. Вскрылись запутанные измены, застарелые конфликты и остывшие преступления, но ничего не вело к кровавой расправе.

Тринадцать убитых ничто не связывало между собой. Возраст жертв – от двенадцати до восьмидесяти трех лет. Две семьи убиты в полном составе. Не все покойные были жителями дома: один приехал погостить к родственнику, двое – припозднившаяся компания другого жильца. Напрашивался вывод: выбор жертв был случайным.