Чтение онлайн

– Так… Психологические эффекты! По частоте проявления: расслабленность, дремота, онейроидное состояние. При регулярном употреблении: деперсонализация и дереализация, состояние тревожности, дежавю, апатия. Зафиксированы случаи развития диссоциативного расстройства идентичности.

Последний слайд перечислял статьи законодательства, которые нарушает гражданин, рискнувший принять участие в обороте наркотика.

– Медики утверждают, что потребление бутонов «кипариса arg» не наносит вреда здоровью большего, чем легальные виды наркотиков, в том числе алкоголь. Тем не менее, пока не завершены надежные долгосрочные исследования, использование «кипариса» в рекреационных целях не допускается, и он остается в списке запрещенных. А пока легализация не произошла, на бутончиках наживается криминал. И, как верно отметил Михаил Потапович, «кипарис» может стать для турецких ОПГ, которые, как и раньше, контролируют его основной трафик, пропуском в Москву.

– Козырем, – рефлекторно поправил Михаил Потапович.

– А? – вздрогнул Андрей.

– Козырем стать. Все с вашим докладом?

– Да…

Михаил Потапович повернулся к Хайруллину.

– Рамиль на прошлой неделе был в главке на совещании, посвященном складывающейся ситуации. Он расскажет подробнее о том, что означает для нас усиление активности турецких ОПГ.

Хайруллин кивнул, принимая эстафету, и включил экран планшета, где уже был открыт документ с текстом выступления.

– Массовку наркобизнеса в Москве составляют таджикские и туркменские кланы. На востоке столицы они действуют как часть азербайджанской ОПГ, на юге и юго-западе находятся под контролем северокавказских группировок. На севере и северо-западе они, с одной стороны, были более самостоятельны, но, с другой стороны, полностью зависели от поставок, которые держат ОПГ из Питера и Твери. Теперь эта иерархия распадается. Поток «кипариса» по ленинградскому направлению почти остановился – у турок свои каналы. Больше всех потеряли тверичи, которые сейчас развивают бешеную активность среди славянских группировок, чтобы не дать гостям укрепиться. В нашем районе ситуация особая. После строительства общежитий для беженцев из Восточного Туркестана у нас господствующее положение на наркорынке заняла уйгурская банда «Й?рлик», которая отстояла пусть локальное, но обособленное положение. У них своя сеть распространения, свои поставки. При этом, Михаил Потапович, последняя информация у меня такова: уйгуры с турками договорились. Турки не лезут в их бизнес, а уйгуры покупают «кипарис» только у них.

– По ходу, к нам со всей Москвы, как на курорт, будут просить переводы, – обрадовался Эдуард.

– Это ты обожди еще быть оптимистом, – закряхтел много повидавший Михаил Потапович. – Начнут стрелять – никому спокойно не будет. Славянские ОПГ постараются дать туркам отпор, это ясно.

– В том числе украинский «Агрорынок», – добавил Хайруллин. – Хоть наркотики и не их профиль, они давно искали возможность увеличить свой удельный вес в Москве. Скорее всего, армянская ОПГ тоже выступит на стороне славян. Таджикские и туркменские группировки, естественно, захотят повысить свое влияние и поддержат турок. Пока это тот расклад, который нам известен.

– Что можем ожидать от северокавказских группировок? – спросила Лера.

– У них несколько лет назад относительно наркорынка сложилась система договоренностей, которую никто не нарушал, – ответил Хайруллин. – Старых лидеров сложившийся порядок устраивал, но сейчас напирает молодое поколение, которое хочет оторвать долю побольше.

– Допускаю, что молодым дадут проявить себя, а затем, в зависимости от ситуации, либо подрежут их, либо представят их действия как свою заслугу, – размышлял Михаил Потапович.

– Мы знаем, к чему склоняются азербайджанцы? – уточнила Лера.

– Да наверняка к туркам, – буркнул Эдуард.

– Не факт, – возразил Михаил Потапович. – Турки несколько лет назад устроили весьма агрессивный криминальный передел в Баку, с тех пор некоторые влиятельные фигуры относятся к ним настороженно.

Михаила Потаповича перевели в их отдел с востока Москвы, где ему довелось хорошо узнать азербайджанскую мафию. Настолько хорошо, что это начало ее глубоко беспокоить. На ретивого начальника напали в подъезде собственного дома и нанесли три ножевых ранения, после которых Михаил Потапович едва выжил.

Восстановившись, он не только не присмирел, но взялся за мафию еще круче. И, как поговаривали, в итоге затронул интересы людей, которые с недоумением встретили излишнее внимание полиции. Бескомпромиссный борец с организованным криминалом был переведен в нынешний, более тихий район, где ждал выхода на пенсию.

Михаил Потапович пошевелился так, будто ему сделалось неудобно в кресле.

– Я не просто так начал с политического аспекта. Проблема в том, что в мэрии никак не могут внятно сформулировать свою позицию. Мы должны упереться и в принципе не дать туркам развернуться в Москве – или наша задача просто не позволить переделу выплеснуться на улицы? Потому что корни у этих ОПГ растут из конкретной страны, где у них есть влиятельные покровители. И всерьез браться за это дело – значит неизбежно в конце концов кому-то больно сжать яйца в Анкаре. Нельзя, что называется, проявить политическую близорукость. Прищемить их, конечно, всем хочется, но с какой силой? У нас слышно, что говорят в главке, в главке слышно, что говорят в мэрии, в мэрии слышно, что говорят в Кремле. И все пытаются угадать, правильно ли они расслышали это «шу-шу-шу».

– Патологическая неспособность ответить прямо – симптом воцарившейся лжи, – неожиданно заключил Хайруллин, глядя в потолок. Окружающие не удивились. Он мог изредка выдать нечто подобное, кое-как прилаженное к моменту.

– В общем, в мэрии боятся того, что в Кремле наши излишне активные действия посчитают нежелательными. А в главке не хотят, чтобы к моменту сверстки бюджета кто-нибудь в мэрии был нами недоволен. Так что если не на уровне департамента, то на уровне МВД все, что мы накопаем, может быть закопано обратно.

– Так сейчас-то нам как действовать, товарищ полковник? – вернулся к собранию Хайруллин.

– Основные задачи две. Первая – выйти на цепочки поставок «кипариса». Его у турок много, он качественный, многие хотят покормиться с их рук. Если у турок не будет «кипариса», то влияние их резко ослабнет. Вторая – не допустить всплеска насилия на улицах. Этому, как вы понимаете, сейчас придают государственное значение. Если перед выборами президента этнические группировки устроят в Москве передел… Такое может сыграть на руку националистическим кандидатам.

– То есть отчитывать за ход выборов будут нас, но при этом развязывать руки нам не собираются? – усмехнулся Эдуард и лукаво покосился на начальника. – Косоворотку купили, товарищ полковник?

Тот угрюмо посмотрел на подчиненного, но потом вдруг довольным голосом заявил:

– Кстати, купил. Практичная вещь. На даче в ней хожу.

Эдуард удовлетворенно хмыкнул.

– За кого голосовать будешь, Лер? – колко поинтересовался он.

– За Седова, – коротко ответила она и, не дав вспыхнуть полемике, спросила сама: – А ты?

– За Романова, – гордо сообщил Эдуард и повернулся к Михаилу Потаповичу. – В том числе поэтому: оно мне надо – думать, оценят в Анкаре, не оценят, какого злодея я поймал?

– Вот об этом я и говорю, – назидательно подытожил Михаил Потапович, обводя сидящих невыразительным взглядом. – Вот так все и размышляют. Ты на погромах за своего не сойдешь, Перс. Рожу свою в зеркале видел?

– Я не за русский национализм, а за сильную Россию, – напыщенно заявил Эдуард. – Не знаю, что там будет в Европе, в Турции, но знаю, что моим детям, скорее всего, жить здесь. Так что я хочу, чтобы крепла Москва, а не окраины.