Чтение онлайн

Он был в ступоре. Дверь загремела и открылась.

– Сетунов, с вещами на выход, – командным голосом произнес охранник.

Не поднимая глаз на меня, сокамерник спешно взял свои вещи, пытаясь выйти из камеры, не простившись со мной.

– Игорь! – окликнул я его.

Встав с нар, я вплотную подошел к нему для рукопожатия и протянул руку.

– Как ты догадался? – подняв на меня глаза провинившегося школьника, произнес он.

– Тебе не подходит имя Игорь! – сухо ответил я.

– Я Роман, прости меня, – сказал, теперь уже Роман, выходя из камеры.

Стержень и записка, остались у него в руке. Полицейский не заметил этого, возможно, не смел это замечать. Все ситуации сейчас были только в их власти.

Я так презираю предательство и подлость, мне это чуждо и мерзко до глубины души. Почему это так меня сейчас беспокоит? Выбор Христа пал на предателя в самой совершенной общине людей рядом с ним. У каждого должен быть свой маленький Иуда! Суровый, правдивый и необходимый урок жизни для меня.

Она смиренно принимала всё, что посылает Бог!

Я подошёл к только что заехавшей машине на монастырскую площадку. Двое мужчин сидели в ней и разговаривали между собой. Я стоял рядом и наблюдал за ними. Один из них взглянул на меня, и взгляд его застыл. Что-то говоря своему спутнику, он, не отрывая взгляда, вышел ко мне.

– Вы за мной? – с улыбкой, словно встретил старых друзей, произнес я.

– Да! – не скрывая своей растерянности, проговорил старший по возрасту.

Я представился им, дав возможность не задавать глупых вопросов. Они же оба представились мне, показав удостоверения сотрудников ФСБ по региону.

– Ждал вас, встречал, – почти смеясь, произнес я.

Смех внутри меня вырывался непроизвольно, буря разных эмоций пронеслась как вихрь.

– Вы знали, что мы едем за вами, вас предупредили? – спросил у меня молодой.

– Да, сказали вас ждать, точнее показали мне это, – не задумываясь, ответил им.

Они переглянулись, явно не смея задавать мне вопросы по этой теме.

– Мне надо ехать с вами?

– Да!

– Я должен забрать вещи или можно оставить их в номере?

– Лучше взять с собой.

– Хорошо, – ответил я, желая прервать наш диалог, и взял инициативу на себя.

– Тогда так, мы сейчас пойдём в храм, я закажу молебны, не успел. После за вещами в гостиницу, да и паспорт надо забрать, – уверенным голосом проговорил я.

– Мы в монастыре, ведите себя подобающе, находитесь рядом со мной, но не мешайте мне, – не дав им возможности перечить, продолжил я.

Они спокойно смотрели, не пытаясь задать лишнего вопроса. Не спеша, со свитой, мы прошли на территорию храма. Заказав сорокоуст и поставив несколько свечей, глубоко задумался. Я глядел на святые образа, моё сердце было тихим и смиренным, молитва была неспешной, но короткой.

– Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.

Тогда я не смог вспомнить ни одной молитвы, которые знал наизусть. Моя душа не сумела взорваться криком о помощи, мольбой к Господу. Она смирено принимала всё, что посылает Бог!

Смиряя себя, увидел, как всё вокруг смиряется и для меня. Жесткость, хамство, наглость уже не трогают мою душу как раньше. Я не участник этого процесса, значит не работник в нём, я уже сторонний наблюдатель.

На выходе из храма я остановился у ящика для малоимущих, который стоит на подоконнике. В ячейках лежали свечи, иконки, всякая церковная мелочь, возможно оставленная прихожанами и паломниками монастыря. Мой взгляд зацепился за маленькую иконку Усекновения головы Иоанна Предтечи. Маленькая, бумажная, чуть больше спичечного коробка, вырезанная из журнала. Я взял её себе, мне в этом никто не мешал. Эта икона долгие месяцы одна-единственная была со мной. Взирая на неё, я понимал величие смерти, глубину моей веры. Чуть позже, ещё находясь в тюрьме, я подарил её очень близкому мне человеку, как память, от большой любви к нему. Ничего другого тогда я подарить не мог, у меня ничего и не было.

Когда, где и как найти силы для испытаний? Как сделать новый шаг, в какую сторону, в этой новой реальности? Моё сердце точно знало, что это начало нового пути. Проверка на стойкость, верность, преданность. Истинность своей веры необходимо укреплять делами, другого пути не вижу. Чтобы слова не остались пустыми словами! Это был мой выбор. Верность себе, Богу, должна доходить до самозабвения, возможно, с потерей душевного или телесного комфорта. Верность – сегодня непонятное, забытое слово. Верность в браке – про это скоро будет неприлично говорить. Верность Богу, себе, общим ценностям? Ужасные слова для многих, непонятные. Со временем психотерапевты и психологи уберут и эти противоречия. «Живи, радуйся, прими всё, всех, у тебя всё отлично, жизнь только для тебя, здесь и сейчас, отдай себя миру всецело, улыбайся и выставляй это в социальные сети», – так нас будут учить. Мы будем очень сильно рисковать, жить чужую, не свою, жизнь. Ты будешь получать сотни «лайков», и это начнёт тебя обольщать. Придёт время восторгов, похвал, признание кем-то, вот оно искушение. Бесы с нами не шутят, посылая те искушения, которые нам будет трудно преодолеть. Их задача лишить нас верности и веры! А если вдруг падение и всё созданное тобой, придуманное, рушится? Где восторженное признание других людей? Где они, когда ты уже неудобный, грязный, чужой, который может испортить им свои собственные картинки и имидж?

Всё очень бегло промчалось в моей голове. Какая-то неведанная для меня пелена покрыла моё сердце, защитив, возможно, от дурных помыслов и действий.

Молча, неспешно, мы пошли в сторону гостиницы. Сумерки, легкий туман мягко стелился по земле, давая особенную влажность воздуху. Золотой свет уличных фонарей придавал особую красоту очертаниям монастыря.

– Так тихо и мирно, как же не хочется уезжать, – с тоской сжалась моя душа.

Тогда я себе не мог даже представить, что с этого дня моя жизнь перевернется и пойдёт другим путём. Путём, который нам известен, но мы уверены, что это не наш путь и этого с нами точно не будет. Это путь тех: злых, преступных, мерзких людей. Тогда так думал и я. Как же я ошибался!

На входе в гостиницу нас ожидала дежурная.

– Матушка звонила, благословила Вам остаться, сколько будет надо и просила при возможности дождаться её. На празднике она будет и с радостью хочет вас видеть! – спешно, как доклад проговорила дежурная сестричка по гостинице.

– Мне надо уезжать, так решили за меня, мне жаль. Мне нужен паспорт, я пойду пока за вещами, – с несдерживаемой грустью проговорил я.

Забрав вещи из номера, я ожидал дежурную в холле, которая пошла за паспортом на второй этаж. Только сейчас мои провожатые произнесли первые слова.

– Вас тут знают, не понимаю, зачем вам это? – произнес старший.

– Нескучно здесь одному, в этой глуши, образованному человеку? – почти перебивая старшего, проговорил молодой.

Я молчал, говорить с ними у меня не было желания. Во мне была борьба с тоской от нежелания покидать это место. Возможно, поняв это или увидев, они присели на лавочку, молча, не пытаясь продолжать разговор.

Я против споров о мнимых ценностях, разных авторитетах, если они без любви, здравого принятия, уравновешенности. Лучше про это меньше говорить, не утвердившись основательно самому, и не дать пошатнуть в себе слабые устои. В их словах я не видел никакого подвоха, это был даже не праздный интерес. Они не знали таких мест и не знали, ради чего сюда стремятся люди. Им здесь было всё непонятно и странно. Возможно, это и не давало адекватно реагировать на происходящее с ними.