Было бы на что обижаться
Шрифт:
– На этот случай дырка у тебя уже есть. – Жихарь воздел правую руку с указующим перстом. – Вперёд. Пулей.
Аскольд прихрамывая убежал. Через десять минут он вломился обратно в сопровождении аромата свежих пирожков и слетевшей с двери таблички «ИЧПОКХ». На этот раз лицо его выражало сложную смесь между радостным недоумением, облегчением и ещё какими-то восторженными детскими эмоциями.
– Григорий, ты гений! – Груздебулкин вывалил на стол перед коллегой груду пирожков. – Ты меня из-под ножа вынул! Спасибо тебе, Григорий!
– Щедры дары твои, салага! – ласково ответил Григорий. – Присаживайся рядышком.
– Ты только объясни мне, пожалуйста, всё! Ты же обещал!!!
– Шейщас, погодь, – ответил Жихарь, который успел отправить в здоровенную красную пасть первый пирожок целиком. – Сначала ответь мне, что ты знаешь про Лемюэля Джонсона?
– Да то же, что и все, – пожал плечами Аскольд. – Автомобильная катастрофа, Архонт погиб на месте, объезжая выскочившего на дорогу ребёнка…
– Так. Факультетская программа, первый курс, устрашающие кадры аварии, облетевшие весь мир, правильно? Эххх… – Григорий загрузил в себя второй пирог. – Когда это случилось, наш Рентген примерно в твоём возрасте был. Только поумнее, чем ты раз в сто… Стажировался в Америке. Он-то и приехал с наставником на место аварии первым, и ещё один с ними был умник, тоже стажёр. Ясное дело, что такое событие внимания к себе должно было привлечь множество, кому не охота первым такое опубликовать? Но не всё так просто. Ты снимки эти знаменитые помнишь? Одни обломки да ещё крупным планом. Почему, как думаешь?
– Наверное, чтобы силу удара отобразить. Зачем ещё-то?
– Зачем-зачем? Затем, чтобы лишнего не показать широкой и не шибко умной общественности нашей. Лемюэль этот далеко за городом ехал. В пустыне практически. Поэтому и нет никаких планов, кроме крупных. И ребёнкам там неоткуда и некуда через дорогу бежать было.
– Так он что, просто врезался во что-то? – удивился Груздебулкин. – Или пьяный был, как и мой?
– Ты что дураком-то притворяешься? Специально, что ли, ерунду мелешь? Если бы было препятствие в наличии, понятное и видимое, отчего бы его не снять-то? Оно что, как-то официальную версию опровергло бы? В том-то и дело, что не было там никакого препятствия – равнина. Или, может, было, но такое, что умные люди снимать не стали. Два сообщения тогда почти одновременно появилось. Одно тот второй стажёр второпях тиснул, о котором и не помнит никто уже, прямо с места событий. Про смерть при загадочных обстоятельствах без видимых причин и всё такое. А вторую наставник нашего Рентгена. Он-то и придумал эту версию дурацкую про ребёнка на дороге, а потом уже полиция всё доказала и в лучшем виде оформила. Даже пацаненка какого-то нашла… Вот так умник вруном и выскочкой стал, а про наставника ты и сам, небось, всё знаешь…
– А Рентген-то тут при чём?
– Да при том, что он ничего не стал писать. Сделал пару снимков, может быть, и ждать начал, пока не понял куда ветер дует. А потом просто поддержал, того, у кого карта удачно легла. Он, если хочешь знать, самым молодым главным редактором на весь наш долбаный мир стал. Но перевели его подальше от места событий, на всякий случай… А потом к нам. Так что молчание – золото. Уф… опять натрескался, как барабан. – Жихарь похлопал себя по объёмному животу. – Чем сговорчивее очевидец, тем дороже стоит то, что он видел, запомни, салага.
– Ничего не понимаю, если честно… – Аскольд заёрзал на стуле. – Если ты про всё это знаешь, почему не пишешь? Это же сенсация! И как ты понял, что про следователя писать надо?
– Охо-хо… Совсем ты ещё малой. Чего тут непонятно-то? Только те знания распространяют свет, кои способствуют выполнению начальствующих предписаний, – поучительно и важно перефразировал Григорий известный афоризм. – А кому ты собрался глаза открывать? Потрясатель умов, понимаешь… Это только на кладбище хорошо тем, кто копает глубоко.
Жихарь звучно отхлебнул полстакана чаю и потянулся за последним пирогом.
– Читатели твои тебе даже на похороны не скинутся, если ты перед ними правдой своей вертеть начнешь. Хоть на своих-то ошибках учись, балбес! Ты поторопился – вот и вышел тебе втык. И следователь поторопился, так что будь уверен отстранят его, если уже не отстранили. Особенно после некролога этого. Может, вообще попрут куда подальше. Казенному человеку против начальства ходы во все времена заказаны были. Всё узнаем во время своё. Налей-ка ещё чайку, поухаживай за стариком.
– А откуда ты про всю эту историю с Фогелем знаешь? – спросил Груздебулкин, наливая другу чай.
– Следить за спортом надо! – Григорий воздел к потолку толстый указательный палец. – Обломки машины изокарбоновые были, сейчас никто и не упомнит про такой материал, а тогда… На болидах спортивных Лемюэль ездил, понимаешь? И всё время на новых. В тот раз на новенькой «Лямбде» катался. Поэтому я все новости про эти события читал сразу как они появлялись и снимки до мельчайших подробностей рассмотрел. Вот и представь себе, каково было бы «Лямбде электрик моторс», которая на этот супермобиль гору денег истратила, если бы в народ пошла информация, что на их изделии Архонт на ровном месте убился. Они меры приняли, конечно, но по-тихому. Уже через год в гонках ни одной «Лямбды» этой серии не осталось. Вот и сопоставляй факты, друг мой. Если вдруг не станет «Лямбды» – может и всплывет еще муть эта со дна. Тогда и рассказать можно будет. Историю пишут те, кто может себе это позволить. Или те, кому, а главное, – когда позволено.
Анна решается
Анна проснулась очень рано – еще не было шести часов утра. Осторожно, стараясь не потревожить спящего Старобогатова, она оделась и тихонько вышла из комнаты, на цыпочках прокралась мимо дивана с Кассандрой и вышла на площадку. Пока поднимался лифт, ей казалось, что сейчас появится Константин Игоревич и будет пытаться её остановить. По непонятной причине ей ужасно этого не хотелось, а лифт поднимался целую вечность.
Но Архонт не пришёл. Входя в лифт, Анна испытала разочарование и даже обиду по этому поводу. Она благополучно спустилась вниз, домой не поехала, а прошла в приёмный зал. Там она наскоро привела себя в порядок, после чего уселась составлять отчёт о вчерашних встречах.
Пока она описывала поэтов, дело спорилось – набившие оскомину официально-деловые фразы послушно появлялись на экране, отмечая потенциальную художественную ценность и нетривиальность поставленной задачи.
Дальше стало сложнее. Составлять отчёт надлежало в хронологическом порядке, но ведь вместо клубничного кулинара к ним ворвалась госпожа Новикова, а про аддиктивные ягоды Старобогатов даже не рассказал ей ничего… Покопавшись в коммуникаторе, она увидела, что вкусовые качества предлагаемого образца Архонт оценил положительно, труд же кулинара-реставратора назвал перспективным. «Видимо на кухне успел, пока угощение готовил для этой… Интересно, у неё свой цвет волос такой или красится всё-таки?» – пробежали в секретарской голове неслужебные мысли.
Она решила не нарушать порядок составления отчётности из-за Кассандры и принялась делать из оценок Константина Игоревича развернутое описание встречи с кулинаром. Внезапно ей захотелось поиздеваться над рутинной частью работы, а потом сразу же уволиться. И хотение это оказалось непреодолимым, настолько сильно поманило Анну Юрьевну неизвестное, но непременно прекрасное будущее, что она сразу же написала: «…мастеру клубнички было рекомендовано расширить горизонт с целью победить наличие косточек и семян в яблоках, огурцах, вишне, тыкве и рыбе».
Представив себе выражение лица Старобогатова, Анечка хихикнула и добавила, что появление новых продуктов имеет серьезнейшее профилактическое значение для предотвращения повреждения зубов и органов желудочно-кишечного тракта.
Это была только разминка. «Все равно эту ерунду не читает никто! Даже моё непосредственное руководство, бессовестно проспавшее мой уход», – прошептала Анюта, охваченная бунтарским духом. Она откинулась на мягкую спинку стула, переключила клавиатуру в режим диктографа, прикрыла глаза от удовольствия и сладким голосом принялась описывать известные нам события.