Чтение онлайн

И все-таки принимать гостей — беспокойное дело. Откровенно говоря, я от них устаю. Но все-таки лучше, чтобы гости приходили к нам, хуже, когда мои домашние отправляются в гости сами.

Еще полбеды, когда они уходят по отдельности: Ба — к соседям на четвертый этаж «спокойно посмотреть телевизор» и «отдохнуть» от нас; Рыжуша — поиграть к подругам, а Па и Ма — в гости.

Но когда они собираются и уезжают все вместе, вчетвером, без меня — даже Ба, и та меня бросает! — тут уж поневоле взвоешь.

Когда это случилось в первый раз, я, признаться, не сдержалась. Они потом рассказывали, что, когда возвращались, уже на троллейбусной остановке услышали мой лай и вой и помчались к дому стрелой, даже отсутствия лифта не заметили.

Когда они вошли в квартиру, я уже не выла, а скромно лежала на своем «месте», отвернувшись мордой к стенке.

Они уже сами увидели и разодранную подушку, и пух и перья по всей комнате, и чужой журнал «Новый мир» с наполовину съеденной обложкой, и любимую поваренную книгу Ма, оставшуюся без раздела «Праздничные ужины».

Ма всплеснула руками, села на диван посреди этого погрома и сказала:

— Дита! Иди ко мне!

Теперь-то я знаю, что, когда она говорит таким ровным голосом, дело плохо, а тогда подумала: может, ничего страшного и не произошло. Может, обошлось, — и кинулась к ней.

А Ма продолжает, вроде бы спокойно:

— Что же ты наделала, бессовестная собака?

Я поджала хвост и отвернула голову, а она опять:

— Нет, ты посмотри мне в глаза!

Это было уже выше моих сил. Я бросилась на свое «место», забилась в угол, и из глаз у меня потекли крупные слезы. Тут Па сразу вступился:

— Ну ладно, ладно! Хватит! Ты же видишь, как она переживает.

— Переживает она, как же! — проворчала Ба. — Совсем распустилась.

А Рыжуша присела около меня на корточки и стала меня гладить. Я переживала. Я очень переживала. Я ведь знала, как вся моя семья любит книги и подушки. Подушки они всегда кладут себе под голову, когда ложатся спать, и во сне крепко их обнимают. Я-то не очень это понимаю. Я, наоборот, когда сплю, свешиваю голову вниз со своей лежанки. Но мои просто обожают эти подушки. У них даже есть стихотворение любимое, которое Ма часто читает Рыжуше на ночь, когда она уже вымытая, в пижаме, лежит в кровати:

А книги они любят еще больше и все время читают, а потом обсуждают. Часто вечером, когда мы приходим с гулянья, Па ложится с сигаретой на диван, подушку под голову. Рыжуша устраивается около него, а Ма усаживается в кресло напротив. Я ложусь в самой середке, между ними, чтобы слышать и видеть их всех.

Ба уходит к соседям, телевизор выключен, и Ма читает нам вслух.

Я смотрю на Рыжушу — она не замечает ничего вокруг и по ее лицу сразу видно, какую историю она слушает: если страшную — у нее глаза расширяются, раскрываются, если грустную — она начинает жевать губами, а потом утыкается в Па и тихонько плачет; Па скорей говорит что-нибудь смешное, и Рыжуша улыбается сквозь слезы.

Какие мы с Рыжушей все-таки разные! Я всегда очень бурно радуюсь или возмущаюсь, а она никогда громко не хохочет и не рыдает, даже если больно ушибется. Зато, когда она улыбается, у меня внутри распускается что-то теплое.

Я лежу, любуюсь Рыжушей и незаметно засыпаю. Иногда я просыпаюсь от неожиданного смеха — это они смеются надо мной: оказывается, я громко храпела во сне. Тогда я обижаюсь, встаю и ухожу на свое «место».

А еще они читают поврозь, каждый что-нибудь свое. Ма любит журнал «Приусадебное хозяйство». Она его читает на ночь и при этом все время так мечтательно вздыхает. А еще перед приходом гостей она собирает все свои кулинарные книги и начинает их изучать, закладывать бумажки в интересных местах, а потом вдруг все захлопывает, складывает и говорит:

— Ну ладно. Приготовлю что-нибудь как всегда.

Ба тоже читает на ночь журнал «Здоровье» или «Крестьянка» и тоже вздыхает, только совсем не мечтательно, а страдальчески, потому что там рассказывается о болезнях и еще о стариках, обиженных взрослыми детьми. После этого чтения у нее портится настроение, и, чтобы его поднять, Ма подсовывает ей воспоминания всяких известных артисток, Ба любит узнавать про их личную жизнь.

Рыжуша обожает сказки. У нее целая полка сказок всех народов мира и еще куча долгоиграющих пластинок. Вот пластинки — это бедствие для нас с Ба. Рыжуша слушает их, когда заболевает и лежит в постели. Но слушает как-то странно: когда пластинка кончается, Рыжуша ставит ее сначала и так гоняет одну весь день, а то и несколько дней подряд. То у нее был период «Снежной королевы», то «Трех толстяков», и я уже эти пластинки наизусть знаю.

Счастье еще, что она любит читать, и у нас с Ба бывают перерывы на отдых. Читает она тоже взахлеб и все подряд: и совсем детские сказки перечитывает, и взрослые книжки с полки хватает. Ба говорит, что из-за этого чтения Рыжуша рассеянная. Когда еще осенью в школе им задали написать названия месяцев, она написала: «сентябырь, октябырь, ноябырь, декабырь».

Учительница поставила ей «кол» — единицу — и написала в тетради: «Это было списывание с книги». Потом Ма пошла на родительское собрание, и выяснилось, что почти весь класс получил «колы», только одни написали, как Рыжуша, «октябырь», другие — «октябарь», а третьи — «октяборь».

Па любит читать газеты. В субботу утром, когда все еще спят, мы выходим погулять, а потом идем за «Литературной газетой». У знакомого киоска я начинаю подскакивать и лаять. Из окошка высовывается толстая тетка в теплом платке, видит меня и говорит:

— Читательница моя пришла! — ныряет куда-то вниз, достает нам «Литературку» и строго предупреждает: — Только спрячьте, чтоб никто не видел, а то сейчас все набегут.

Мы уходим, и Па меня хвалит — и правда, без меня ему никогда бы не видать «Литературки», а мне дают. Потому что я очень симпатичная!

Потом мы идем в булочную, и Па покупает огромный круглый белый хлеб. Его только что привезли из пекарни, и он так и пышет жаром.

Дома тихо, все спят. По такому случаю никакого мытья лап мы не производим, а сразу идем вместе на кухню. Па достает из холодильника ливерную колбасу и нарезает мне щедрой рукой. Себе он отрезает большой ломоть горячего хлеба, наливает большую чашку компота и разворачивает «Литературку». Я лежу на кухне у его ног. Это — наш час! Ба это называет: «Что хотят, то и творят!»