Чтение онлайн

Ребята совсем ослепли, и в этот самый момент, рассказывала Рыжуша, ей показалось, что, когда она ходила перед уроком в туалет, она не заправила майку в трусы. Рыжуша тут же подняла платье и начала торопливо возиться с майкой. А госпожу Никсон она так и не увидела.

Вечером мы все уселись перед телевизором и с особым нетерпением стали ждать новостей. Но там все оказалось скучным: подготовку к визиту, конечно, не показали, а сюжет с Рыжушей, заправляющей майку в штаны в свете прожекторов, вырезали.

Зато узнать все новости из первых рук к нам «прискакал» Тарь, и мы взахлеб рассказывали ему каждый свое. Только Ба не рассказывала — она еще не отошла от пережитых волнений.

Тарь — это родной брат Па, только младший. Еще Па называет его «единоутробный». Вообще-то он — Миша, а Тарь — это его прозвище. Сначала, еще в детстве, Па прозвал его Тарапунька, потому что он был похож на знаменитого артиста Тарапуньку — такой же длинный и худющий. Но потом прозвище постепенно сократилось и уже на всю жизнь осталось просто — Тарь.

Когда Тарь приезжает к нам, он сразу, с порога, говорит мне:

— Пошла прочь! — Это потому, что я хочу встретить его тепло, по-родственному. Я же знаю, что, когда встречаются с родственниками, всегда целуются, и Тарь тоже, я сколько раз видела. Но у нас с Тарем что-то не заладилось: он не хочет со мной встречаться по-родственному, и все! И не потому, что он не любит собак! Наоборот, очень любит. В доме у родителей Па и Таря всегда были собаки, и Тарь их воспитывал и дрессировал и жить без них не мог.

Па рассказывал, что, когда Таря в детстве в первый (и последний) раз отправили на лето в пионерский лагерь, он уже через неделю написал домой письмо и категорически потребовал, чтобы родители в ближайшее же воскресенье привезли ему в лагерь его собаку. Повидаться! А не то он убежит из лагеря.

Собаку ему привезли, и Тарь с ней повидался, что только укрепило его в решении покинуть лагерь.

На следующий же день Тарь с еще одним любителем приключений удрал из лагеря. Они сели на электричку и «зайцами» (то есть без билета) доехали до Москвы, где на вокзале их совершенно случайно поймал знакомый отца и торжественно препроводил домой.

Когда Тарь вырос, он даже жену себе нашел на собачьей площадке. Ее звали Аня, и она тоже дрессировала там свою овчарку. Когда Тарь увидел Аню, он обомлел — такая она была красавица — и на ней женился, и все собаки вылетели у них обоих из головы. Раз и навсегда!

И вот теперь, когда Тарь смотрит на меня, он всегда начинает вспоминать, какие замечательные собаки были у него — не мне чета! — все восточноевропейские овчарки с прекрасной родословной, а последний пес, Райд, даже стал чемпионом Московской области. Я видела фотографию Райда — Тарь ее всегда с собой носит, у него там вся грудь в медалях. У Райда, конечно.

Таря хлебом не корми, дай порассказать о Райде: как он был прекрасно выдрессирован, слушался с первого раза, знал свое место, не мельтешил под ногами и не лез с мокрыми поцелуями. Это все, конечно, камень в мой огород.

Когда я, заинтересованная рассказом, подвигаюсь к Тарю поближе, он опять говорит:

— Пошла прочь!

Па сидит в своем любимом кресле, курит и усмехается:

— Иди ко мне, песка моя невоспитанная. — И кладет руку мне на голову.

Когда Па в разговоре забывает про меня и снимает руку, я подлезаю головой под его ладонь и снова вскидываю его руку себе на голову и замираю от блаженства.

А на Таря я не обижаюсь, я уже знаю, что на родственников обижаться бесполезно. Родственники — это навсегда!

А уж если совсем откровенно, я думаю, что Тарь просто завидует нашему счастью.

Но собаки — это не главная тема у Па и Таря, главных тем две: Штеер и дача.

Па и Тарь очень любят автомобили, только они — не как все люди. Все хотят иметь красивую, сильную, новенькую машину. Против этого Па и Тарь не возражают, им тоже нравятся новые машины. Но больше всего в жизни они любят старые, и чем допотопнее, тем лучше.

У них есть такой автомобиль один на двоих, предмет их гордости и любви — австрийский Штеер-220. Ему больше тридцати лет.

Па купил Штеер на своем авиационном заводе, куда пошел работать после того, как его в очередной раз выгнали из очередного института за драку. Там Па начал «трудиться копировщицей», как он говорит, потому что копировали чертежи в основном девушки. И там, на заводе, случилась очень важная для Па встреча с человеком, которого он потом всю жизнь вспоминал с уважением и любовью и считал своим Учителем.

Его фамилия была Брискин.

Па рассказывал, что этот завод при Сталине был авиационной «шарагой», куда собрали лучших авиационных специалистов, предварительно их арестовав. Вот и Брискин тоже был заключенным. Он даже не имел права ходить по заводу без своего личного конвоира Васи, только Брискин был хоть уже и немолодой, но быстрый, легкий на подъем, а Вася «спал на ходу». В результате Брискин все время терял своего конвоира, а потом спохватывался, бегал по заводу и спрашивал:

— Вы моего Василия не видели?

Па узнал Брискина, когда его уже освободили и у него была справка (как у бабы Муры), что он — не «враг народа».

Он остался работать на заводе и еще прожил несколько лет и успел многое — в том числе и для Па: из строптивого мальчишки, драчуна и задиры сделал настоящего инженера. Па потом окончил авиационный институт, но говорил, что в его образовании это были «семечки»: всему основному его научил Брискин.

Вот как раз во время этого чудесного превращения нашему Па выпал еще один счастливый случай: у них на заводе стало известно, что совсем дешево продается трофейный австрийский автомобиль Штеер-220 выпуска 1939 года. Он был привезен из Германии после войны вместе с другими трофеями — станками и прочим оборудованием — и был совсем не нужен заводу.

Па как увидел эту машину так сразу и влюбился на всю жизнь.

У машины был откидной верх (это называется «кабриолет») и всего две дверцы, сзади укреплено запасное колесо, и она была такая длинная, что, когда она поворачивала («совершала маневр», говорил Па), она перегораживала всю дорогу, обе полосы.

Это была воплощенная мечта!

Па как раз тогда зачитывался Ремарком, его «Тремя товарищами» с их старым другом — автомобилем «Карлом». И Па понял, что такой случай выпадает раз в жизни! И его нельзя упустить!