Чтение онлайн

Дорога была ужасной: голод, холод, болезни, но даже в этих условиях были люди, которые сострадали, сочувствовали, сердцем понимали несправедливость.

ЖИЗНЬ НА НОВОМ МЕСТЕ

11 марта 1944 года старшая дочь моей прабабушки Залва прибыла вместе с сестрами (самой маленькой было 9 месяцев) и маленьким братом (4 года) в Восточный Казахстан. В этот день ей исполнилось 16 лет. Они никогда не видели столько снега — полтора метра. На санях их привезли в районный центр Предгорный. Она вспоминает: «Стали спрашивать, кто мы, откуда, кто взрослые, кто родители. Я хорошо владела русским языком, рассказала, что мать и брат работали на военном заводе, отец на фронте. Показала последнее письмо, которое он прислал с фронта. Они задали нам и себе вопрос: „За что вас выселили?“ Многие люди недоумевали. Логика жизни не укладывалась в выдумку о „чеченцах-бандитах“.

Пригласили уборщицу конторы. Затопили баню, искупали нас. Столько было вшей! Накормили молоком и хлебом. Утром вызвали председателя колхоза, нас устроили в колхозный детский сад».

Залве предлагали учебу в типографии, она не могла, так как не с кем было оставить детей, за ними нужен был уход. Обуть и одеть нечего было. Иногда к Иртышу приходилось бегать за водой по снегу босиком. Она написала письмо отцу на фронт. От него не было ответа. Он был ранен и лежал в госпитале в Киеве. Встреча с отцом произошла неожиданно. Его дочь вспоминает: «В 1945 году кончилась война. В воскресный день я с детьми вышла на прогулку. Смотрю — солдат в окружении русских женщин. Мне стало интересно, что он рассказывает. Я подошла и узнала отца. Закричала: „Это мой отец!“ Бросилась к нему с плачем. Он обнял нас всех, спросил, голодные ли мы.

Отец стал работать заместителем председателя колхоза „Предгорное“. Начались поиски матери и брата Мовлади. Они искали нас. Нашла нас мама. Она сердцем чувствовала, где искать. Маму и брата мы долго лечили».

Моя прабабушка нашла в себе силы не пасть духом. Устроилась на работу звеньевой в колхозной бригаде овощеводов. Прадедушка Абусалман работал директором фабрики. Он много помогал людям. У него работали «враги народа». Он знал, какие страдания они пережили, знал, что они ни в чем не виноваты. Помогал, чем мог.

Люди отказывались строить жилье, сажать огороды, надеясь, что через неделю, месяц, год вернутся на кавказскую землю, что справедливость будет вот-вот восстановлена. Пришлось 13 лет жить на чужбине. Прадедушка знал, что главный виновник этого зла — сталинизм, пока жив «отец народов», изменений быть не может. А как выжить?

Начал строить дом, посадил сад. Люди приходили, любовались, удивлялись. Такой положительный пример помог многим выжить в суровых условиях. Выращенные овощи и фрукты он раздавал больным и престарелым. Те, кто не хотел строить и сажать, приходили за семенами и саженцами, просто за советом… Цветущий уголок рядом с жильем напоминал изобильную кавказскую землю.

А что же происходило на Родине, в Чечне? Об этом пишет в своей повести «Ночевала тучка золотая…» Анатолий Приставкин. Он рассказывает, как жутко было детдомовцам, прибывшим на Кавказ. Зреющие яблоки, колосящиеся поля, благоухающие цветы — и никого! Ни одного человека! Словно страшный смерч унес людей, оставив в целости и невредимости взращенное и выпестованное их руками.

Оказывается, станица Березовская, рядом с которой живут колонисты, вовсе не Березовская, а Дай-Чурт, что в переводе с чеченского означает «Могила отцов», и жили в ней совсем недавно чеченцы. Это их Родина, их дом, могилы их отцов, с которых солдаты снимают надгробные плиты и мостят ими дорогу в горы, где укрылись «остатки мятежников». Дорогу, как уточняет писатель, в пропасть.

В чеченские селения были направлены и студенты. Один из них вспоминает: «Задача студентов заключалась в том, чтобы до прибытия переселенцев из Курской и Орловской областей держать хозяйство в порядке. Мы должны были собирать скот, кормить, принять зерно, инвентарь и т. д. В горных аулах эту акцию провели иначе. Отсюда был эвакуирован весь скот, и тогда сожгли аулы, чтобы лишить „бандитов“ базы для существования. Днями можно было наблюдать в горах горящие аулы».

ВОЗВРАЩЕНИЕ

XX съезд КПСС вслед за реабилитацией репрессированных при Сталине партийных и государственных деятелей осудил политику депортации целых народов. Чечено-Ингушская АССР была восстановлена 9 января 1957 года.

Мои родные эту весть восприняли с большой радостью, не ставился вопрос: вернуться или остаться? Но они оказались в трудных условиях. На родине не было ни дома, ни имущества, ни работы. В 1957 году мою бабушку Марьям пригласили в Алма-Ату, где ей предложили работу в Грозном. Она с братом приехала на Родину с одним чемоданом. Жизнь пришлось начинать заново: опять строили дом, сажали сад. К концу 1957 года вся семья собралась вместе, воссоединилась. «К тому времени, — вспоминает бабушка Марьям, — старший брат и две сестры имели свои семьи. Моим родителям пришлось им помогать, так как они были без угла, имущества, работы».

Худо-бедно жизнь налаживалась. Подросли внуки, правнуки. Их фотографии появились в альбоме прадедушки и прабабушки.

Для моей бабушки жизнь навсегда изменилась после смерти родителей. В 2000 году, после известных событий в Чечне, в нашей семье появилась брешь — невосполнимая утрата: в городе Грозном на противотанковой мине подорвался брат бабушки, а в первую чеченскую войну погиб племянник.

Мы остались без дома, имущества, я до сих пор в беженцах, живу с бабушкой по матери. Она говорит, что боль очищает душу, а правда предостерегает людей. В истории одной ветви семьи отразилась схожая история десятков, сотен чеченских семей.

Зелимхан Ирбагиев, г. Грозный, школа № 34, 9-й класс

Я происхожу из тейпа «терло», что буквально означает «верхний снег» («тер» — «верх», «ло» — «снег»). Такое название объясняется местом, откуда произошел мой род. Место это находится высоко в горах, в Итум-Калинском районе Чечни, на границе с Грузией. Селение терлоевцев состояло из башенных комплексов, располагавшихся на скалистых обрывах. Башни служили не только жильем, они являлись неприступной крепостью для врагов. Их остатки до сих пор сохранились.

В чеченском фольклоре есть миф о терлоевцах, в котором моим предкам воздается за честь и доблесть. В этом мифе упоминается о торговом пути, который проходил через земли моих предков. Терлоевцы умело использовали это преимущество и взимали дань с купцов, провозивших там товары.

Мой прямой прапрадед Ибрагим, основатель нашего рода и фамилии Ирбагиев. Кстати, фамилия наша пишется неправильно из-за ошибки, случайно допущенной человеком, впервые проводившим паспортизацию [41] в нашем селе.

Этот прапрадед Ибрагим отличался предприимчивостью и трудолюбием. Вот что мне известно о нем из рассказов старших. Это был сильный, умный молодой человек. Он из рассказов проезжавших купцов черпал информацию о плоскостных землях. Так как в горах земли было мало, он решил попытать счастья на равнине. Он поселился в селении Катыр-Юрт [42] , где нашел нескольких однотейповцев. Благодаря своей работоспособности он быстро там освоился: построил дом, завел хозяйство, занялся торговлей. К тому времени, когда подросли его дети, у него уже были свои магазины, мельница, лесопилка. Передав все это повзрослевшим семерым сыновьям, Ибрагим решил исполнить долг мусульманина и совершил хадж в Мекку. Мы не знаем, что заставило его идти пешком тысячи километров по горам и пустыням, но в памяти жителей села Катыр-Юрт навсегда остался благочестивый Ибрагим-хаджи, трижды совершивший хадж.