Быть чеченцем: Мир и война глазами школьников
Шрифт:
Дагестанцы стали хранителями истинной мусульманской и кавказской культуры [57] . Спасибо им! Моя мечта — если закончится война и я останусь жива — найти семьи этих благородных людей.
У имама Салама-моллы была своя печать, которой он отметил свою библиотеку и свои рукописи. Эту печать и еще Коран, принадлежавший старшему сыну Саламову Абдул-Азиму, Абдурахман передал моему отцу — Овте. Но они, к сожалению, исчезли во время первой чеченской войны вместе с другими вещами и нашей библиотекой.
57
Вероятнее всего, это были лакцы (невайнахский народ), которых после 1944 года принудительно сселили из горного Дагестана на место высланных вайнахов в Чечню, Ингушетию, в Хасавюртовский и Новолакский районы Дагестана.
Ни тайно, ни открыто Салам-молла не призывал к свержению советской власти. Он говорил, что отдельными подвигами не поможешь.
Во время революции и Гражданской войны русские социалисты всеми силами пытались склонить горцев на свою сторону, они обещали Чечне хорошую жизнь, свободу вероисповедания и др., чтобы горцы стали на сторону большевиков. Они добились своего. Чеченцы и ингуши, в крови которых сохранилась ненависть к царским чиновникам из-за вековой кавказской войны, с удовольствием помогли им, ведь это была возможность отомстить за те беды, которые принес царизм народам Кавказа. 11 августа 1918 года начались стодневные бои в Грозном. 29 августа 1918 года в телеграмме Ленину Г. К. Орджоникидзе сообщал: «Под Грозным идут бои. В город введена Красная Армия из чеченцев».
Но в 30-е годы начался «кровавый карнавал» и для Кавказа, и для всего СССР. Власти всеми усилиями пытались уничтожить религиозных деятелей Чечено-Ингушетии.
Салам-молла знал об угрозе, но уезжать из республики, несмотря на уговоры родственников, не пожелал. Он не хотел покидать родные места, где жил, рос. В 30-х годах его все время куда-то вызывали, допрашивали и т. д., но в тюрьму не сажали. Одно время руководителем ГПУ был некто Саламов — по национальности осетин. Он был хорошо знаком с моим прадедушкой и говорил ему, что пока тот живет в Чечено-Ингушетии и его не переведут в другое место, прадедушку в тюрьму не посадят, но стоит ему уехать, арест последует незамедлительно.
Один раз его арестовали и повели в грозненскую тюрьму. (Саламова уже не было.) Напротив него сел чекист и спросил его: «Вы узнаете меня?» Когда последовал отрицательный ответ, чекист напомнил ему: «А я вас хорошо запомнил. Еще тогда, во время Гражданской войны, я в одном из боев был сильно ранен и умирал, а вы спасли мне жизнь. Я никогда не забуду, как вы ухаживали за мной и лечили. Я обязан вам жизнью!» И со словами благодарности он отпустил его обратно домой. Таким образом, Салам избежал ареста. Но только на время…
Однажды к нему пришли представители ингушского духовенства, Устазом [58] которых тоже был шейх Кунта-Хаджи [59] . Они предупредили его об опасности, а также предложили место для убежища и свою руку помощи. Но Салам-молла сказал им: «Если спрячусь я, то они замучают моих родственников и знакомых. Я не хочу, чтобы они пострадали из-за меня!»
30 июня 1937 года к Салам-молле пришел работник НКВД Шатойского района и сообщил, что его попросил заехать к себе представитель НКВД республики в городе Грозном, якобы тот хочет о чем-то посоветоваться. Салам знал, с какой целью его вызвали, знал, что оттуда больше не вернется, но все равно поехал…
58
Устаз — вероучитель.
59
Кунта-Хаджи Кишиев — вероучитель, принесший в Чечню в середине XIX века кадирийский тарикат (буквально — «путь») суфийского ислама, ныне широко распространенный.
Почему его не арестовали открыто? Потому что боялись, боялись. Боялись, что люди помешают увезти имама Салама-моллу, поэтому пошли на хитрость. Хотя какая тут хитрость? Не хитрость, а бесчеловечность! По одним данным, его расстреляли в 1937 году в грозненской тюрьме, по другим данным, он еще 8 лет пребывал на каторге в ГУЛАГе и в 1945 году там умер… [60] Ему тогда было 77 лет. Родные так и не смогли выпросить разрешения похоронить его по мусульманским обычаям…
60
В справках о смерти, выдававшихся в 50–60-х годах родственникам расстрелянных в годы «большого террора», даты смерти фальсифицировались.
Неизвестно, где сейчас находится его могила…
Вернувшись с учебы в 1905 году, Салам-молла построил мечеть. Эту мечеть разгромили во время депортации и на ее месте построили коровник. В 1991 году она была восстановлена жителями села Варанды. Во время первой чеченской войны в 1994 году она опять была разрушена, а в 1996 году снова восстановлена. В 1999 году мечеть снова пострадала, и жители села Варанды ждут окончания войны, чтобы восстановить мечеть тейпа Варандой.
Последователем Салама стал его сын Абдурахман. Сейчас он является имамом тейпа Варандой и весьма почитаемым религиозным лидером. Он продолжает религиозную деятельность отца. Абдурахман-молла несколько раз бывал в Кремле (на собраниях, где обсуждались чеченские вопросы), лично два раза разговаривал с Президентом России В. В. Путиным.
В каждой семье есть документы, вещи, когда-то принадлежавшие ее предкам. Все с удовольствием показывают их и рассказывают их истории. Я же могу похвастаться одной-единственной фотографией моего прадедушки и снимками его печати, оставшихся Коранов. Все остальное было сожжено во время войны. Кинжал Салама-моллы был украден из-за красивой рукоятки…
И напоследок я скажу: чеченцы — не бандиты и террористы.
Чечня — колыбель шейхов. Они предсказали нам мирную, счастливую жизнь. Народ верит в это.
Чеченская семья: связь времен и поколений
Турпал Юсупов, г. Гудермес, Колледж права и народного хозяйства, 2-й курс
Я хочу рассказать историю одной семьи. Мне эту историю рассказал отец, журналист Руслан Юсупов.
Дедушку своего мне не пришлось узнать — он умер по болезни, когда Руслану было всего 5 лет. Факты из его биографии свидетельствуют о том, что он был незаурядным человеком, яркой личностью. Два образования (строительное и педагогическое) в его пору, наверное, имели всего несколько человек в народе. В 17 лет, в 1942 году, он был назначен директором Гудермесской средней школы № 2. А следующая запись в его сохранившейся трудовой книжке гласит: «24 февраля 1944 года уволен в связи с выселением».
Получив специальность инженера-геолога, дедушка Хамид Юсупов на Казахстанской земле несколько лет осваивал степи. По возвращении на малую родину он умер. В самом расцвете сил — в 37 лет. При его потенциале он мог бы принести столько добра людям, обществу.
Расскажу о судьбе еще одного члена этой семьи, моего прадедушки — Магомеда Юсупова. С ним связана очень занимательная история, которая должна была прозвучать на всю страну в передаче «Жди меня». Но все по порядку.
Сохранился личный листок по учету кадров Магомеда Юсупова, где за записями также проглядывается история. Он был участником боев против Деникина в Гражданскую войну, членом Чрезвычайной комиссии по сбору средств фронту в Великую Отечественную войну.
Историю же, в которой он был главным героем, в нашей семье могли так и не узнать, поскольку не осталось в живых никого из близких родственников-очевидцев. Но помогло стечение обстоятельств. Несколько лет назад жизнь свела под одной крышей (редакции гудермесской газеты «Гумс») моего отца и пожилого человека, которого у нас называют «русским чеченцем» и «человеком-легендой». Это Юрий Евгеньевич Коптев. Ветеран Великой Отечественной войны. Участник Сталинградской битвы. Прошел всю Европу и следом же на Дальневосточном фронте воевал против японцев. 12 медалей и 4 ордена красноречиво говорят о том, как он прошел боевой путь. Послевоенная жизнь Ю. Коптева в основном связана с гудермесской газетой, где и познакомились Юрий Евгеньевич и мой отец — редактор отдела политики.