Чтение онлайн

Отрекомендовавшись столь вычурно, он лёгким, пружинистым шагом подошёл к письменному столу и перевернул стоящие на нём песочные часы. Потом, разогревая мышцы, побоксировал воздух, сделал несколько наклонов влево и несколько вправо и направился к десертному столику, на котором стояли какие-то напитки в изящных графинах и ваза с фруктами. Он долго выбирал, что из неё взять, выбрал апельсин, вонзил в него ногти и, не глядя на меня, спросил:

– Принёс?

– О чём ты? – уточнил я, с напряжением наблюдая, как летят на ковёр, куски оранжевой кожуры.

– Давай, дракон, не будем понапрасну воду в ступе толочь, – предложил Неудачник. После чего посмотрел на меня снисходительно, подмигнул развязно, забросил в рот несколько сдвоенных долек, прожевал их и, выплюнув косточки себе под ноги, повторил вопрос: – Так ты принёс?

– Нет, не принёс, – сказал я и откинулся на спинку кресла.

– А чего тогда пришёл?

– Звали, вот и пришёл.

Метко запустив недоеденный апельсин в окно, Поль подскочил ко мне, навис и прорычал:

– Ты что, дракон, думаешь, я шутки здесь с тобой шучу? Ты, вообще, знаешь, кто я такой? Да я тебя…

– Не сверкай глазами, дядя, – прервал я его грубый наезд и преспокойно стряхнул несуществующую пыль с левой брючины.

Неудачник отстранился, поглядел на меня изумлённо и, моментально сбросив накал, хмыкнул:

– Да ты дракон, смотрю, смелый у нас.

– На том и стоим.

– Нет, дракон, ты не стоишь. Ты плаваешь. В дерьме ты, дракон, плаваешь.

После этих слов он тщательно вытер руки о полы пиджака и вытащил из кармана артефакт, напоминающий китайский резной шар. Подобную штуку я видел однажды у колдуна Лао Шаня. Преждерождённый утверждал, что на изготовление этой безделицы, которая содержит в себе пятьдесят шесть вложенных друг в друга сфер, древний мастер У Чхао потратил всю свою долгую жизнь. В артефакте Неудачника сфер было гораздо меньше, и был он вырезан не из слоновой кости, а из горного хрусталя. А помимо этих отличий имелось в нём и ещё одно. Более существенное. В его центре не зияла пустота. Там, в хрустальной глубине, пульсировало нечто прозрачно-розовое, и в этом розовом извивался отвратительного вида червяк.

– Видишь? – сунул Неудачник артефакт мне под нос.

– Вижу, – ответил я, отстраняясь. – Твой червяк жрёт невинную душу. Червяк этот – сволочь. И ты, Неудачник, тоже сволочь.

– Не груби, я всё-таки великий.

– Извини. Ты не сволочь, ты великая сволочь.

Как ни хотел я, но вывести Неудачника из себя у меня не получилось.

– Грубость твою, – сказал он спокойно, – отписываю я, дракон, исключительно на незнание мотивов моих поступков. И не обижаюсь ничуть. Быть объектом презрения – удел всякого деятельного мечтателя.

– Это ты-то мечтатель?

– Представь себе, – сказал он, повертел артефакт в руке словно ёлочную игрушку и даже подкинул его несколько раз в воздух.

Не сводя глаз с этого, на вид исключительно хрупкого, предмета, я спросил:

– И о чём же таком ты, Неудачник, мечтаешь?

– О чём? О, я тебе сейчас скажу о чём. – Он ещё раз подкинул шар, теперь выше, под самый потолок и, пока шар летел, быстро-быстро произнёс: – О том мечтаю, чтобы порушить жалкое единство мирового многообразия и выстроить на его месте мощную систему многообразного единства. – Поймал шар у самого пола, развёл руками – вуаля, и спросил: – Слышал о такой?

– Нет, не слышал, – переведя дух, сказал я. – И слышать не хочу.

– Похоже, дракон, – с ноткой некоторого сожаления в голосе сказал Неудачник, – и ты меня понять не готов. Ну что ж, я к этому привык. Быть непонятым современниками – удел всякого гения.

– А чего тут понимать? – усмехнулся я презрительно. – Всё и без того предельно ясно. Власти над миром хочешь, для того и Вещь Без Названия пытаешься в личное пользование заполучить. А насчёт гениальности своей ты, Неудачник, лучше бы помолчал. Ведь по трупам идёшь. А гений и злодейство…

– Дурак ты, дракон. Власти над миром… Тьфу, плевал я на это. Не власти над миром я хочу, но власти над смыслами. Истины, истины я, дракон, алкаю. Ответы мечтаю найти на вопросы, каждый миг вечные и вечно актуальные.

– О, как! – не выдержав, всплеснул я руками. – И зачем тебе это?

– Как это зачем? – удивился Неудачник. – Чтоб одарить человечков идеями светлыми и мудрыми. За этим вот. Зачем же ещё.

– Светлые идеи от Тёмного – это сильно. Это очень сильно. Ну и какая тебе от этого предприятия выгода будет? В тотальном контроле над носителями мудрых идей?

– Зря так говоришь, дракон. Ох, зря. Никакой я выгоды не ищу. Я ж тебе не какой-нибудь там усмиритель ненасытный, а бескорыстный романтик.

– Угу, – произнёс я скептически. – Что-то в последнее время до фига романтиков развелось бескорыстных, у которых руки по локоть в крови.

– Уж так прям и по локоть.

– А что не по локоть? – Я ткнул пальцем в артефакт. – А это тогда что? Шутка?

– Это? – Неудачник хитро прищурился. – Это ultima ratio. Последний довод. Последний и решительный довод для глупцов вроде тебя, дракон. Вы же, благодушные скептики, слов нормальных не понимаете. Вас же носом всё время тыкать нужно. Вы же… – Он прервался, замер, прислушался к чему-то и оглянулся на часы, весь песок в которых уже почти просочился в нижнюю часть колбы. – Ладно, это всё разговоры в пользу бедных. Убеждать я тебя ни в чём не собираюсь. Метание бисера перед свиньями – неактуальный метод. Актуальный – гонять свиней за бисером. Значит, так, дракон. Чтобы принести мне Вещь и сердце, у тебя… – Он вытянул руку, и посмотрел сквозь хрусталь на пламя свечи. – Где-то, я думаю, минут тридцать осталось. Полчаса. Дерзай, дракон.

И спрятал артефакт в карман.

Уложив время на дистанцию, я мотнул головой:

– Не успею.

– Успеешь. Ещё как успеешь. У тебя же маргалдос с собой.

– Что у меня с собой?

– Волшебный кубик.

– Кубик да, кубик есть, – согласился я, мысленно помянув гвардейца-стукача недобрым словом. – Только я не знаю, как…

– А там и знать-то нечего, – перебил меня Неудачник. – Про то, как во времени гулять, не скажу. Обойдёшься. А в пространстве – пожалуйста. Загадывай четвёрку, произноси трижды "Абиссус абиссум инвокавит", рисуй в голове то место, куда тебе нужно попасть, и швыряй кубик. Вот и всё. Вперёд, дракон, вперёд. А я пока… – Он передёрнул плечами, заложив руки за голову, потом вновь метнул взгляд на песочные часы и закончил: – …вздремну чуток.

И действительно, едва добрался неверным шагом до дивана, повалился на него и сразу уснул.

Глянув на свои "Командирские", я засёк время и поспешно вытащил Послушный кубик. Загадал четвёрку, выкрикнул трижды подсказанную волшебную присказку и бросил кубик под потолок. В ладонь кубик не вернулся, завис в воздухе на уровне глаз. Не сам собой завис, разумеется. Это его проснувшийся претёмный усмиритель так ловко усмирил.

– Да, да, да, да, – пропел великий из великих, приближаясь ко мне. Вырвал кубик из загустевшего воздуха, сунул мне в карман и дальше запел: – Жалость, жалость. Она подводит. Она самая. Она подлая. Особенно сейчас всё чаще подводит, когда все вокруг играют не по правилам.

– А раньше что, по правилам играли? – хмыкнул я и полез в карман.

– Погоди, не доставай, – остановил меня претёмный, ещё и за руку придержал.

Я попытался руку вырвать:

– Вообще-то, мне торопиться нужно.

– Не нужно, – покачал он головой и в ответ на мой недоумённый взгляд произнёс: – Сейчас объясню. Секунду. – Отошёл к столу, перевернул песочные часы и прежде чем продолжить спросил: – Про Неудачника всё понял?

– В целом – да. Насколько понимаю, у вас расстроилась синергия.