Чтение онлайн

– Хреново тогда.

На какое-то время после этого воцарилось молчание. Мы все дружно и наряжёно думали. Потом я решился и, глядя за окно (в это время мы уже проезжали мимо сгоревшего и покуда ещё не отремонтированного здания военной типографии), спросил:

– Серёга, не сочти за наглость, но ты не можешь мне предоставить свои каналы?

– Могу, – не оборачиваясь, сказал Архипыч. – Но только это тебе ничего не даст. Ты в них не протиснешься.

– Ой, Серёга, не ври.

– О чём это ты?

– О том самом. Ты высший, ты в курсе: Пределов нет, есть лишь различные аспекты Запредельного. А раз так, значит, и каналы твои безразмерны.

– Откуда знаешь?

– Знаю.

Архипыч повернулся, посмотрел на меня осуждающе и, поведя головой в сторону своего заместителя, спросил:

– Ну и зачем об этом при детях?

– Тоже мне секрет полишинеля, – фыркнул Боря. Но стоило только Архипычу на него цыкнуть строго, отпустил руль и зажал руками уши: – Всё-всё, мой коннетабль, ничего не знаю, ничего не слышал.

– Кончай придуряться, Улома, рули давай, – приказал Архипыч и потом вновь обратился ко мне: – Да, Егор, я знаю, причём, знаю точно, что Пределы лишь фантом реальности. Знаю и не сомневаюсь в этом. Ну и что с того? Знание это только знание, оно ни к чему не обязывает, оно даёт право на выбор. Есть два пути. Первый: порвать с иллюзией, пройти по ступеням просветления и слиться с истиной. Второй: не дёргаться, оставит всё как есть и дальше жить иллюзией. Я, как, впрочем, и все другие высшие из ныне живущих, выбрал второй. Выбрал и живу по законам Пределов.

– Почему так? – не преминул спросить я.

– А потому что мне так интересней, – с вызовом и задиристо ответил кондотьер. – Это, во-первых. А во-вторых, всерьёз подозреваю, что, истина – это тоже иллюзия. Только высшего порядка. А есть ещё в-третьих, в-чётвёртых… Тебе доложить? Или этого хватит?

– Пожалуй, хватит.

– Вот и хорошо. Разговор на эту тему может быть длиннее сказки про белого бычка, а нам недосуг. Нам решение нужно найти. А о высоком поговорим как-нибудь после войны.

И вновь в салоне надолго повисло молчание. На этот раз прервал его Боря. Вырулив возле Знаменского монастыря на кольцо, он вдруг предложил:

– Мой коннетабль, а что если задействовать канал номер двести?

– Ну ты, брат, и хватил! – не то изумился, не то возмутился Архипыч. – Сам-то понял, что сказал?

Боря стушевался и вновь проглотил язык, а вот я за его идею зацепился:

– Колитесь, господа, что за канал такой?

– Это, Егор, технический канал, – выдержав паузу, пояснил Архипыч. – Мы через него отправляем тех, кого уже развоплотили, Грубо говоря, двухсотый служит грузовым порталом для компоста.

– А что, живому туда нельзя нырнуть?

– Отчего же. Можно. Но только… – Архипыч обернулся ко мне. – Слышал про жёсткую посадку спускаемых космических аппаратов?

– Слышал, конечно, – кивнул я. – Это когда они падают по баллистической траектории.

– Правильно. Так вот это приблизительно то же самое будет. Попасть ты Туда попадёшь, но в каком состоянии, это я тебе, Егор, сказать не могу. Просто не представляю этого. Вдруг тебя так перекрутит всего, что нужный Образ не сможешь поднять, тем более – удержать. Что если так? Ведь для двухсотого, увы, не существует никаких стабилизирующих и защитных ритуалов. Почему, сам понимаешь.

– Но другого выхода нет, – после паузы, сказал я.

– Входа, – поправил Архипыч. Глянул на меня долгим, оценивающим взглядом, понял, что в своём намеренье я твёрд, и покачал головой: – Ну, как знаешь, как знаешь. Моё дело – предупредить.

– Не бойся, начальник, – с напускным запалом сказал я. – Прорвёмся.

Архипыч кивнул:

– Ну, хорошо. Тогда сейчас прямиком к нам в штаб-квартиру и сразу в процедурную.

Едва он это произнёс, в кармане у него зазвенел телефон. Кондотьер крякнул недовольно, долго рылся в карманах, наконец достал и приложил трубку к уху. Послушал, ответил на приветствие звонившего:

– Привет. – И протянул трубку мне: – Это тебя.

– Меня? – не поверил я, но трубку взял.

Звонил Ашгарр.

– Как там у тебя? – спросил он.

Чувствовалось, что сильно взволнован, хотя и старается говорить спокойно.

– Работаю, – ответил я.

– Подвижки имеются?

– Определёно. Что, с Лерой плохо?

– Совсем плохо, уже заговаривается.

Я отвёл руку с трубкой в сторону, выплюнул грубое слово, опять приставил трубку к уху и, не желая удваивать тревогу, сказал чётко и спокойно:

– Всё будет хорошо. Держи её, не отпускай.

– Я стараюсь, Хонгль, – сообщил поэт. – Я очень стараюсь. Но ты бы как-нибудь там побыстрее, что ли.

– Всё вот-вот закончится. Я уже подобрался к гаду… Почти подобрался. Сейчас вот метнусь в Запредельное, встречусь с ним и, думаю, вопрос закрою.

– В Запредельное? – насторожился Ашгарр. – Ты собрался в Запредельное?

– Так надо, – сказал я тоном, сразу отметающим всякие возражения.

Но поэт возражать и не собирался, просто здорово переживал за меня.

– А каким образом ты туда попадёшь? – спросил он озабочено.

– Не тревожься об этом. Молотобойцы пообещали канал подогнать. Правда, этот канал, скрывать не буду, суровый, меня может здорово помять, но выбора нет.

– Суровый… Тогда ведь может и меня… А как же Лера? – На том конце повисла пауза, которая заставила задуматься и меня. Потом Ашгарр опомнился и произнёс: – Послушай, у нас в Подземелье…

И вновь замолк.

– Что там у нас? – поторопил я, косясь на Архипыча.

– Запретная дверь…

– Ну не тяни ты ради Силы кота за хвост. Говори живее.

– За этой дверью ход в Запредельное.

Я чуть не пробил головой дырку в крыши "хаммера":

– Что там?!

– Прямой ход в Запредельное, – тихо повторил Ашгарр. – Если хочешь – портал. Вуанг им давно пользуется. Несколько лет уже.

– И ты молчал!

– А ты никогда не спрашивал. Да и он просил не выдавать.

– Сволочи вы оба, вот вы кто.

– Он не злоупотребляет, – сразу, как это у нас и бывает всегда, стал оправдывать поэт воина. – Он в основном из одной точки Пределов в другую… Ну ты понимаешь.