Чтение онлайн

Командует ротой поручик.

Четыре роты это батальон. В пехоте - около шестисот человек. В кавалерии - около четыреста. Командует капитан.

Батальоны объединяются в полки (командует полковник), которые уже не имели стандартной структуры. Большинство имперских полков имели пять пехотных батальонов и один конный - итого около трех с половиной тысяч человек (это только солдат, без обоза). Но в полках, прикрывающих границу со степью, было два-три пехотных и три-четыре конных батальона.

Во Втором Биронском, например, было три пехотных и три кавалерийских.

В пехоту попасть мог любой желающий. Все рядовые и больше половины десятников и вахмистров были выходцами из простонародья. Новобранцам в начале службы за счет казны выдавался комплект брони, оружие, бытовые и походные принадлежности. Дальше каждый был обязан следить за своими вещами сам и за свой счет. Поскольку казенное снаряжение было хоть не плохого, но все-таки не лучшего качества, те, у кого были средства, могли покупать себе всё, включая доспехи и оружие.

Рядовые тяжелой пехоты приобретением новой брони обычно не заморачивались - тот комплект брони, что они получали, был достаточно неплох. А вот лучники всеми правдами и неправдами старались что-нибудь да раздобыть. Желательно за бесплатно.

В кавалерии же картина была совершенно другая. Это был чисто дворянский род войск. Собственно говоря, подобно, как и в некоторых странах на Земле в былые времена, само слово "всадник" было равноценно слову "благородный". Для простолюдина попасть в кавалерию можно было разве что будучи слугой, которого взял с собой на службу его господин. Поэтому нормальной была картина, когда половина подразделения - дворяне, половина - их слуги.

Условиями службы благородные кавалеристы себя не обижают. Питание лучше, свободного времени больше, нарядов по охране части нету, в спокойное время почти половина подразделений постоянно в отпусках, и т.д. Халява по сравнению с пехотой.

Но стать кавалеристом осилит не каждый дворянин. Ибо конем, броней, оружием всадники обеспечивали себя сами. Армия разве что едой да расходными материалами снабжала. Ну а что? Зря что ли дворянам земля для кормления дана, да налоги на время службы снижены или вообще отменены? Не хочешь сам себя основным военным оборудованием обеспечивать? Иди в пехоту, там всё выдадут, но тогда у тебя никаких льгот не будет. Или вообще отрекайся от титула, возвращай землю государству, тогда вообще никто принуждать служить не будет.

Вот только никто отказываться не спешил. Потому что землевладения с лихвой компенсировали и службу, и всё остальное. А в пехоту шли либо по семейной традиции, либо когда с финансами не фонтан.

Меня, как усыновленного дворянином, в кавалерию взяли бы, только я туда не хотел. Хоть с лошадками я был на ты, но драться верхом я совсем не любил. На своих двоих значительно удобней себя чувствую. Здабор сам всю службу в пехоте провел, тому и меня научил. Единственное, в чем я тогда сомневался, это в тяжелую пехоту податься или в лучники. Тяжелая пехота вроде как поавторитетней, но у лучников манера боя для меня ближе. Тяжи - это контактный бой-свалка в тесном строю. Легкая пехота специализируется на стрельбе, но ближнего боя тоже не чурается. Шлем, меч, щит есть у каждого лучника. Только в плотный строй легкие не сбиваются. А моя манера махать мечом как раз пространства требует.

Лоб в лоб против ощетинившейся щитами и копьями коробки тяжей легкачи, конечно, не выдюжат, но это и не их задача. Огонь с дальней дистанции, маневр по полю боя, удар в слабое место - вот тактика лучников. И вот это мне было интересно.

Сказанное выше вовсе не значит, что я прямо таки хотел в настоящем бою оказаться. Я бы прекрасно без этого обошелся. Но кому из мужиков из автомата не охота пострелять? Или из танка. Всем нам интересна военная тема, но желательно вдали от настоящей мясорубки.

И вот однажды, теплым весенним днем, я въехал в ворота казарм Биронского полка. Будь я наследным дворянином, то службу в пехоте я бы начал как минимум помощником десятника. Ниже дворян просто не ставят. Да и на эту должность ставят только, когда других мест нет. Быть простым рядовым дворянину не пристало, ё-моё. Но я еще не дворянин, я им только после "срочки" стану, так что начал я службу самым простым солдатом.

Хотя насчет "простым", это я прибедняюсь, большая мохнатая лапа делала свое дело - про мое усыновление знали, так что отношение ко мне со стороны офицеров и вахмистров с десятниками отличалось от отношения к остальным солдатам.

Большинство дворян части, с которыми мне довелось контактировать, отнеслись ко мне более-менее нормально. Я на личном опыте убедился, как родовитость облегчает жизнь, и возблагодарил императора за такой подарок.

Но нашлось и несколько закостенелых аристократов. Одним из таких оказался пехотный поручик Гариас. С первых же секунд общения с ним, я понял, что хорошего ждать от него не стоит. Если солдат-простолюдинов Гариас просто презирал, то ко мне, простолюдину вдруг ставшему (еще не ставшему, но в будущем то стану) благородным, он начал испытывать прямо таки ненависть. И я уже тогда понял, что от пакостей с его стороны большая лапа в лице Здабора меня не спасет.

Вот ведь досада, и сына Здабора, который как раз служил в том же батальоне помощником капитана, и с которым у меня вполне хорошие отношения сложились, пару недель назад перевели в другую часть, на границу, проходящую всего в сотне верст южнее Бирона.

Как и положено новичку, сперва меня сунули в учебную роту. Эта рота не считалась линейной (боевой), поэтому в численности полка не учитывалась. Народу при мне тут было человек двести.

Рекруты моего "призыва" собирались в расположении части не один день, почти неделю. Это не "призывники" такие безалаберные, это одна из особенностей местной жизни - редко какие события назначают на точное число. Вот и сбор рекрутов был объявлен на вторую неделю после празднования Дня весны. Народ-то со всей округи стягивается, кому-то несколько дней на дорогу потратить придется.

Я о таком порядке вещей знал, поэтому прибыл в часть в предпоследний день этой недели. Раньше не стал приезжать, чтобы не торчать в казарме несколько дней без дела, в последний день - это уже может выглядеть как некое неуважение к полку.

В первый день службы нас построили на учебном поле. Полковник Вейрунд толкнул небольшую речь, мы все проорали слова нехитрой присяги, инструктора-десятники распределили нас по десяткам. Ни сбрую, ни оружие выдавать не стали, что и понятно - а то порежется еще кто. Да и не известно, кто в какое подразделение попадет - а у тяжей и у лучников снаряжение разное.

Единой же униформы в этом мире еще не существовало. Одежду все военные покупали себе самую обычную. Униформой здесь можно было считать разве что стандартный пластинчатый доспех тяжелой пехоты или латы Гвардии (но Гвардия это отдельная тема). Те же, кто покупал снаряжение за собственные деньги, никакими стандартами связаны не были. Поэтому чтобы не путаться на поле боя, на кирасах, на шлемах, на щитах малевали герб Империи.

Понеслась учеба. Первая половина учебного курса была посвящена персональному владению оружием, и я надеялся, что этот период станет для меня отпуском. Но не судьба. Хитрые инструктора знали, кто был моим учителем, поэтому, проверив моё мастерство и убедившись, что оно не только не уступает их, но и ощутимо превосходит (хотя я специально старался не выпендриваться и биться с ними на равных, но они все-таки профи, заметили), назначили инструктором и меня. Я подменял то одного десятника, то другого, тем самым давая им возможность устроить себе выходной.