Быт русского народа.Простонародные обряды: Первое марта. Встреча весны. Красная горка. Радуница. Запашка. Кукушка. Часть 5.
Шрифт:
С начала вечера до ужина все занимаются усердно, чтобы в ужин показать своей матушке, как много наработали. Но часа <через> два после ужина пропадает вся охота к работе:
Сядешь прясть, Донце хрясть, Мочки хлопками летят!Тут все бросают работу и начинают между собой игры. Мало-помалу появляются к ним парни с дудками камышовыми, скрипками и балалайками. Они любезничают с девушками, например: «А ты, Дунька, тонко прядешь!» Или «Эх ты, Машка, как исхудала!» Хотя Машка — чуть не треснет от жира. Любезности продолжаются недолго: появляются наряженные, и тут прощай, гребни, вертена, мы-кольники и донца! Все летит под лавки. Наряженные ходят по всем углам и ищут спрятавшихся от них девушек. После начинаются пляски под свист дудки, скрипки и балалайки или под одни песни. Часто до начала плясок и игр поют одни песни без всякого разбора, какие придут в голову: унывные и шуточные, плясовые и протяжные; вот для примера:
— Вспомни, вспомни, мой любезный! Мою прежнюю любовь: Как мы с тобой, мой любезный, погуливали, Осенние темны ночи просиживали, Забавные тайны речи говаривали: Тебе, мой дружочек, не жениться, Мне замуж, девке, не идти. — Скоро, скоро, моя любезная передумала. — Женись, женись, мой миленький! Я замуж пойду… В чистом поле, поле, при долине Стоял нов высок терем; В том новом теремочке девушки песенки поют: Знать то, знать то мою любезную замуж отдают. Среди двора крыльцо стоит раскрашенное, С того крыльца ведут к венцу. Красну девицу-душу. Один ведет за рученьку, а другому жаль, Третий стоит, слезы ронит: любил, да не взял! — Постой, постой, красавица! Простимся со мной. — Я бы рада проститися, жених не велит. Скучно, матушка! Голова болит! Аи, люли, люли, голова болит. Худо можется, не здоровится; Аи, люли, люли, не здоровится! Не здоровится, гулять хочется; Аи, люли, люли, гулять хочется! Я украдуся, нагуляюся; Аи, люли, люли, нагуляюся, Со милым дружком повидаюся. Аи, люли, люли, повидаюся! Ах ты, милый мой, мил сердечный друг! Аи, люли, люли, мил сердечный друг! Научи меня, как домой придти! Аи, люли, люли, как домой придти! Ах, глупая, неразумная, Аи, люли, люли, неразумная! Поди улицей серой утицей. Аи, люли, люли, серой утицей. Широким двором белой лебедью. Аи, люли, люли, белой лебедью. Во высок терем ясным соколом. Аи, люли, люли, ясным соколом! Твой высок терем растворен стоит, Аи, люли, люли, растворен стоит! Твой ревнивый муж за столом сидит, Аи, люли, люли, за столом сидит! За столом сидит, сам ломается. Аи, люли, люли, сам ломается, Надо мной, младой, надругается! Аи, люли, люли, надругается! За шелкову плеть принимается; Аи, люли, люли, принимается! Плетка свистнула, а я вскрикнула! Аи, люли, люли, а я вскрикнула! Свекору-батюшке возмолилася, Аи, люли, люли, возмолилася! Свекор-батюшка, отыми меня, Аи, люли, люли, отыми меня! От своего сына, от моего мужа, Аи, люли, люли, от моего мужа! Свекор-батюшка велит больше бить; Аи, люли, люли, велит больше бить! Велит больше бить, кожу до пят спустить, Аи, люли, люли, кожу до пят спустить! Кожа волочится, гулять хочется, Аи, люли, люли, гулять хочется! Ты, дуброва моя, добровушка, Ты, дуброва моя, зеленая! Ты к чему рано зашумела? Приклонила ты свои ветви? Из тебя ли, из дубровушки, Мелки пташечки вон вылетали? Одна пташечка оставалася, Горемычная кукушечка. Что кукует она и день и ночь, Ни на малый час ей умолку нет! Жалобу творит кукушечка, На залетного, ясного сокола: Разорил он ее теплое гнездо, Разогнал ее малых детушек, Малых детушек, кукунятушек, Что во тереме сидит девица, Что во высоком сидит красная, Под косящетым под окошечком. Она плачет, как река льется; Возрыдает, что ключи кипят. Жалобу творит красна девица На заезжего молодца: Что сманил он красну девицу! Что от батюшки, что от матушки; И завез он красну девицу На чужу дальну сторону, На чужу дальну незнакомую: Что завезши, хочет покинути.Среди песен грустных вдруг затевают пляску. Плясуньи, стоя одна против другой, топают ногами в такт музыке, потом кружатся в противоположные стороны, меняются, и снова топают, и снова кружатся. Пляска в Смоленской губернии почти всегда начинается припевом:
Заиграйте музыки, Мои лапти велики; Мне татунька сплел На святой Покров.Или:
Вот так чини, Как я чиню! Люби, девка, по обычаю: И попов, и дьяков, И хороших мужиков. Вот так! Раз, Вот так! Два.Или одна плясунья, гордясь тем, что она богаче своей подруги, припевает:
Пять пол на переди (2 р.)Другая, хотя беднее ее, но желая сказать, что и она бывает там, где и богатые, отвечает вприсядку:
А в три штуки, туда ж таки'.Когда пляшут под песни, тогда женщины и девушки, став в кружок, поют; из круга между тем отделяется одна пара, иногда и две: они вместе поют и пляшут, под такт пения. Вот плясовая:
Ах, вы, сени мои, сени, сени новые мои! Сени новые, кленовые, решетчатые. Ах! Как мне по вас, по сенюшкам, не хаживати, Мне мила друга за рученьку не важивати! Выводила молода за новые ворота, Выпускала сокола из правого рукава [55] : Ты лети, лети, сокол, высоко и далеко, И высоко, и далеко, на родиму сторону. На родимой на сторонке Грозен батюшка живет; Он грозен сударь, грозен он, немилостивый, Не пускает молоду поздно вечером одну. Я не слушала отца, потешила молодца, Я за то его потешу, что один сын у отца: Зовут Ванюшкою, пивоварушкою. Пивовар пиво варил, Зелено вино курил: Вы пожалуйте, девицы! на пиварню, на мою, На моей ли, на пиварне, пиво пьяно на ходу, Пиво пьяно на ходу и на сладком меду. Как у наших у ворот, (2) Люли, люли, у ворот! (2) Стоял девок хоровод, (2) Люли, люли, хоровод! (2) Молодушек табунок, (2) Люли, люли, табунок! (2) Меня девки кликали, (2) Люли, люли, кликали! (2) Молодушки манили, (2) Люли, люли, манили! (2) На улицу погулять, (2) Люли, люли, погулять! (2) С ребятами поиграть, (2) Люли, люли, поиграть! (2) Меня свекор не пустил, (2) Люли, люли, не пустил! (2) Хоть и пустил, пригрозил, (2) Люли, люли, пригрозил! (2) Гуляй, сноха, да не долго, (2) Люли, люли, да не долго! (2) До первых петухов, (2) Люли, люли, петухов! (2) А я, млада, до поры, (2) Люли, люли, до поры! (2) До утренней, до зари, (2) Люли, люли, до зари! (2) Лишь зорюшка занялась, (2) Люли, люли, занялась! (2) А я, млада, поднялась, (2) Люли, люли, поднялась! (2) Навстречу мне деверек, (2) Люли, люли, деверек! (2) Деверюшка, батюшка, (2) Люли, люли, батюшка! (2) Проводи меня домой, (2) Люли, люли, домой! (2) До моего двора, (2) Люли, люли, до двора! (2) До высока терема, (2) Люли, люли, терема! (2) Подхожу я ко двору, (2) Люли, люли, ко двору! (2) Свекор ходит по двору, (2) Люли, люли, по двору! (2) Повесивши голову, (2) Люли, люли, голову! (2)55
Это говорится в три штуки о поневе, которую носят девушки и женщины, обертывая себя полами, и чем более их, тем богаче считается девушка.
Переходя от резвостей к новым резвостям, начинают игровую:
Солнце на закате, Время на утрате. Сели девки на лужок, Где муравка, где цветок, Где мы с вечера резвились, В хороводе веселились На приятной тишине Под березкою одне. Только слышно, голосок Раздавался во лесок: Где красавица милая, Светик, радость дорогая? Где ты? Где ты? Ах! Ау! Без тебя я здесь умру! Твой глазик меня не видит, Знать, он меня ненавидит! Все девушки спохватились, И домой поторопились. Светик Машенька, дружок, Тут присела на лужок. Со травы цветы рвала, К себе милого ждала. Не успела скласть в пучечки, Идет милый из-за речки, Парень милый, красавчик. Светик Машенька, дружок, Тут присела на лужок. Со травы цветы рвала, К себе милого ждала. Не успела скласть в пучечки, Идет милый из-за речки. Парень милый, красавчик, Светик Машенькин дружочек. Подошедши ручки жмет, У Машеньки сердце бьет! Сердце сердцу покорилось, Щечки розою покрылись. Уж любовь как одна Нам природою дана! У дородного доброго молодца В три ряда кудри завивалися, Во четвертый ряд по плечам лежат: Не сами кудри завивалися, Завивала красна девица По единому русому волосу. Завивши кудри, сама призадумалась: Как бы я знала, млада, ведала, Про свое горе, про несчастье, Про замужье про бездельное; Я бы сидела век в девушках, У родимого своего батюшки, У родимой своей матушки, Я бы чесала буйну голову, Я бы плела трубчату косу. И вплетала б я ленту алую, Ленту алую, шелку красного, Шелку красного шемаханского. Как бы я знала, млада, ведала, Что просватал меня сударь-батюшка Не в любимую, во сторонушку, Не за прежнего полюбовника, Не за лапушку, да за милого; А что отдал меня батюшка В семью не согласную, Во хоромину не покрытую. Ах! на горе елочка стоит, Ах, мой Божинька! Зелена стоит. А под тою елочкой желнерик лежит, Ах, мой Божинька! Желнерик лежит. Над тем над желнериком ворон конь стоит, Ах, мой Божинька! Ворон конь стоит. Правым копыточком земельку сечет, Ах, мой Божинька! Земельку сечет. Для своего желнерика воды достает, Ах, мой Божинька! Воды достает. Знать же тебе, конечек, воды не достать, Ах, мой Божинька! Воды не достать. Знать мне желнерику от земли не встать; Ах, мой Божинька! От земли не встать. Беги, беги, коничек, лужком, бережком. Ах, мой Божинька! Лужком, бережком. Лужком, бережком ко моему двору. Ах, мой Божинька! Ко моему двору. Выйдет к тебе, коничек, старая паня, Ах, мой Божинька! Старая паня. Старая паня, то мати моя. Ах, мой Божинька! То мати моя. Выйдет к тебе, коничек, младая паня, Ах, мой Божинька! Младая паня. Младая паня, то жена моя. Ах, мой Божинька! То жена моя. Выйдут к тебе, коничек, млады паненята, Ах, мой Божинька! Млады паненята. Млады паненята, то дети мои. Ах, мой Божинька! То дети мои. Станут тебя, коничек, оглаживати, Ах, мой Божинька! Оглаживати. Станут у тебя, коничек, выспрашивати, Ах, мой Божинька! Выспрашивати. Не сказывай, коничек, что избит лежу, Ах, мой Божинька! Что избит лежу. А скажи, воронинький, что в полку служу. Ах, мой Божинька! В полку служу. Что в полку служу, чину заслужу, Ах, мой Божинька! Чину заслужу. Заслужил желнеричик под елочкой смерть. Ах, мой Божинька! Под елочкой смерть.Между богатыми дворянами и боярами были свои обряды. Мать семейства, рассылая бабушек и нянюшек по знакомым домам, просила девушек посидеть вечером, преимущественно таких, которые славились богатством и красотою. И чтобы не уронить чести своего дома и придать более блеску своей знатности, созывали столько, сколько можно было поместить их в своих хоромах. Позыватки с делом высматривали хороших женихов: молодых, богатых, белокурых, с голубыми глазами, с пушком на бороде и курчавыми волосами. Такой молодец был идолом вечерних бесед: на него засматривались и самые скромные красавицы. Матери несколько дней сряду снаряжали их в путь: запрягали рыдван в шесть лошадей и, навьючив его бельем, платьем, гостинцами из сухих плодов, пряников, волошских орехов и варений на меду, отправлялись на посиделки. Хозяйка принимала гостей на крыльце и вводила в покои с честию и поклонами. После обычных расспросов о здоровье, погоде усаживались чинно и долго ничего не говорили, пока хозяин не оживлял их крепким медом. Девушек и молодых мужчин угощали навезенными гостинцами, отчего часто обижалась хозяйка, но ее успокаивали тем, что так уж водится исстари, приговаривая: «Не мы, мать родная, завели, не нами кончится».
Званые оставались гости несколько дней. Это время было пыткою для молодых сердец: тут ласкали, выведывали друг друга и расставались с взаимной уверенностию в любви. Шуточные рассказы, игры затейливые, страстные забавы и скрытные перешептывания облегчали продолжительно мучительные испытания. Матушки, высмотрев женихов, а женихи невест, благодарили хозяйку за хлеб-соль и веселое довольство; потом разъезжались по домам, прося пожаловать к ним откушать хлеба-соли и отведать сладкого меда. По приезде домой мать с отцом советовались тайно о выборе женихов и, не спросив о согласии дочери, посылали свах с предложениями.
Заведенные Петром I ассамблеи (собрания), были, собственно, придворные, но нынешние вечера, сопровождаемые танцами и музыкою, вошли в употребление в царствование императрицы Елизаветы, любительницы вкуса и изящности. Они вытеснили навсегда старинные беседы и открыли широкий путь к порче нравов. Еще наши деды любили вспоминать про свои посиделки не из предубеждения к ним, но из простоты жизни и строгой скромности молодых людей. Сохранившиеся посиделочные песни могут служить тому доказательством. Нельзя не заметить, что некоторые из этих песен отзываются сердечною тоской и безнадежной любовью:
Как бы знала я, как бы ведала Неприятство друга милого, Нелюбовь друга сердечного. Не сидела бы поздно вечером, Я не жгла бы свечу воску ярого, Не ждала бы я друга милого, Не топила бы красна золота, Не лила бы золота кольца И не тратила бы золотой казны. Я слила бы себе крылушки, Полетела б на иной город, Чтоб искать себе друга милого. И я села бы среди площади, И я стала бы клич кликати. Кто бы стал со мной советовать, Как бы мне забыть друга милого! Проклинала бы я разлучника, Что разлучил меня с милым дружком, С милым дружком, со сердечным.Или:
Туманно красно солнышко, туманно, Что красного солнышка не видно! Кручинна красна девица, печальна, Никто ее кручинушки не знает! Ни батюшка, ни матушка, ни родные, Ни белая голубушка сестрица. Печальна красна девица, печальна! Не может мила друга позабыть. Ни денною порою, ни ночною, Ни утренней зарею, ни вечерней. В тоске своей возговорит девица: — Я в те поры милого друга забуду, Когда подломятся мои скоры ноги, Когда опустятся мои белы руки, Засыплются глаза мои песками, Закроются белы груди досками.