Быт русского народа.Простонародные обряды: Первое марта. Встреча весны. Красная горка. Радуница. Запашка. Кукушка. Часть 5.
Шрифт:
У сербов также имеются жатвенные песни; вот некоторые:
Надожньева се момак и девона: Момак нажне двадсет и три снопа, А девона двадсет и четири. Кад у вече овечери било, Момак пиjе двадест и три чаше, A девоjкa двадест и четири. Кад у jyтpy бео дан освяну, Момак лежы, ни главе не движе, A девоjкa штан везак везе.По окончании жатвы жнец берет пук колосьев, перехватывает его по середине и становится в хороводный кружок. Девушки ходят вокруг него с пением, и в то время каждая старается выдернуть соломинку. Кто выдернет, той быть замужем.
Да с'ватамо танке сламке, танке, танане, Да гледамо, ко he с кыме да се любимо. BaтaJтe се танке сламке, танке, танане, Да гдадемо, ко he кому у среhи пасти. Коме старо, коме младо ком што cpeha да. Било старо, било младо любиhу га ja, Косе не he полюбити, убио га Бог! Убила га света Петка Параскевща! ПуштаJтe се, беле руке не держите се, Косе с кисме уватко, да се любимо.Задунайские славяне, весьма богатые в излиянии простосердечных чувств, обнаруживают их во всей своей жизни, своих занятиях и работах. У них существуют поговорки, причитания и песни даже на самое кушанье. В России равно существуют свои причитания и песни, но они известны [43] одному народу. Мне случалось много раз слышать причитания на многие вещи, но время изгладило из моей памяти, а обстоятельства не дозволили собирать их. В Малороссии зажнивные причитания в большом употреблении, и они во многом сходны со славянскими.
43
Kollar. «Narod. Zpiew.», ч. 1, с. 303–310.
Караджич. «Народне српске njecMe», Лип., 1824 г., кн. 1, с. 42
Малороссийский хозяин отправляется прежде осмотреть свое поле: не пора ли жать? Если хлеб созрел, то он, нарвав пучок колосьев, приносит их домой, закладывает за образа и там оставляет их до следующего урожая. При принесении им колосьев происходит в доме общее веселие: все радуются и ждут с нетерпением начала жатвы. Хозяин, если сам не может управиться, то он отправляется к соседям и их просит помочь ему. Когда он появится с жнецами в поле, тогда он прежде всего делает крестное знамение, обратясь к востоку лицом, и говорит: «Поможи, Боже, сожать жито, пшеницю и всяку пашницю», — и первый захватывает серпом рожь; за ним начинают жать и все прочие. Начало жатвы называется зажинками. Иногда вместо хозяина зачинает жница, известная своим благочестием.
Собирание хлеба сопровождается пением, исполненным душевной радости. По полям раздаются безотчетно игривые песни; сама природа, кажется, веселится с жнецами: все им благоухает и все живет упоительной веселостию. Смотря на них, сердце невольно завидует их счастию. Душа свободы — доверчивая откровенность и простосердечное самодовольство — ставят их выше всех счастливцев в мире. Ряды жнецов работают дружно. Малые и большие с серпами в руках, с граблями на спине — все трудятся и все поют. Песни зажнивные поются без разбора, но чаще всего шуточные и веселые:
Казала нам пивка, Що е у пана горилка, В комори, на полици, В кресталевый скляници. В комори пид лавою, Приросла муравою. На гори крыниця, Коло ней пшениця. Жали in жницы, Та сами молодыци; Хлопцы вусатыи, И дивки косатыи. Добра нивонька була, Сто коп уродыла. Що копа, то колода, Панови нагрода. Запрягайте волы, Идите по подпоры: Скирдтоньки подпираты, Вязальников прошаты. У нашего пана, Золотая брама, Золотая приспа, Сило вязяльников з триста. Не добру долиньку мае, Рано з поля сьизжае, Тилько тужаночка, Що жинки не мае. Ой, у чужого господаря обидаты пора, А у нашого господаря ще и думки не ма. Ой, паноньку наш! Обидаты час! У чожого господаря горилочку пьют, А у нашого господаря воды не дают. Ой, паноньку наш! Обидаты час! У чожого господаря полудноваты пора, А у нашого господаря щей на думки не ма. Ой, паноньку наш! Полудноваты час! У чожого господаря пополудновалы, А у нашого богатого ще й не думалы. Ой, паноньку наш! Полудноваты час! Закатылось сонечко За виноградный сад. Цилуйтеся, милуйтеся, Хто кому рад. Ой, Маруся з Ивашком Циловалась, миловалась И ручиньку дала: От се тоби, Ивашеньку, Рученька моя! Ой, як пождем до осени, Буду я твоя. Выйди, паноньку, до нас, Выкупь винец у нас. Положи червоного, Вид винца полового. Бо як не выйдешь до нас, Не выкупишь винца у нас. До корчмы понесемо, От до того жида; Горилки напымось, И не будымь до обида.Эту песню поют еще, когда жницы, возвращаясь на господский двор, встретят дочь хозяйки и требуют, чтобы она выкупила у них венок. Девушка выкупает, поднося им по чарке водки.
Ой, чие ж то поле, Зажовтило, стоя? Иванове поле, Зажовтило, стоя. Женцы молодыи, Серпы золотым! Ой, чие ж то поле Задремало, стоя? Грицкове поле Задремало, стоя. Женцы все старый, Серпы все изломаны. А мы своему пану Изробыли славу: Житечко пожалы, В снопы повязалы, У копы склали. А мы своему пану Изробыли славу. Ой, паноньку наш, Обжиночки час! Благослови ж Боже! Обжиночки час. Ой, упала нивка в кинцы матырынка, Там дивчына жито жала, сама чернобрывка. Идет козак дорогою: помогай Биг, жинцы! Бона стала, отгадала, сердыньком назвала. Сия ж слава на все село пала, Що дивчина козаченька сердыньком назвала. А щож, моя маты, неженатый хожу, Калыночку ломлю? Оженыся, сынку, оженысь, Максимку: Возьми соби панянку, у шинкарки дочку. Шинкарчина дочка мени ни ривная: Ходыт вона по рыночку, як королева. Мени з нею не статы, тай не говорыты, Тилько статы, шапку зняты. Ой, за гаем, гаем, гаем зелененьким Там орала дывчиненка Большом черненьким — Орала, орала, ни вмила гукаты, Тай наняла москалика у скрыпку граты. Москалик играе, бровамы моргае. Чорты батька его знае, чего вин моргае! Чи на мои волы, чи на мои коровы? Чи на мое биле личко, чи на мои черны бровы? Волы и коровы уси поздыхают, Биле личко з румянцем ни злиняе. Ой, покинув сизый голубь на поли живицця, Ой, поихав москалик у Польшу женыцця! Шумыт, шумыт дубровонька, шумыт зелененька, Плаче, плаче дивчыненька, плаче молоденька. Ой, ждала я, ждала, нема мого пана. Ой, пийду я до домочку, та зайду в комору. В моий комори тай всего довольно, Тилько того не довольно, що я одна в комори. Стану билу постель слаты: Била постель мени не мила, ни с ким размовляты. Ой, прильнув сизый голубь з поля, ни наившись. Ой, приихав москалик [44] з Польши, ни женывшись. Ой, не шуми дубровынька, та ты зелененька; Не плачь, не плачь дивчыненька, та ты молоденька. Кошу я, та кошу, посередь покосу, А такую панянку николы не брошу. Пийду я на ричку, та пиймаю щуку, Возьму я паняночку за билую ручку. Ой, горе, горе, несчастная доля! Изорала Марусенька бровеньками поле, Карыми очима тай заволочыла, Дрибненькими слизоньками все поле змочыла. Ой, по горам, горам, пшениченьки яры, А по долинонькам шелковый травы. Ой, на тий же на тровоци, козаки стоялы, Марусю пытали: — Марусенька, панья, чи пан твий дома? — Нема мого пана, поихав на ловы. — Колы нема пана, вийды до нас сама. Марусенька вийшла, в черевичках вийшла, Середь двора стала, коней вспизнала: — Ой, ни есть же вы, козаченьки, Вы бурлакы-разбойникы! Мого пана убили и коней забралы. — Неправду говоришь и нас, козачинькив, В безславоньку вводышь. Бо сии кони в степи покупилы, На зеленый отавьци за гроши получили. Булы ж у нас сваты — зелении дубкы, Була у нас шинкарочка — билая березочка. Могорычы запывалы — водицей в крыници. Послала мене маты Зеленого жыта жаты. Ой, нуте, косары, Що не рано почалы! Хоть не рано почалы, Да богацько утяли. А я жита не нажала В борозденьци пролежала. Ой, нуте, косары, и т. д. Наихали чумеземцы, Нашли мене в борозденьцы. Ой, нуте, косары, и пр. Осердылася Марына, Що не кошана долыня, Ой, нуте, косары, и пр. Отозвався чорнобровый: — Не сердысь, моя Марыно! Ой, нуте, косары, и пр. Мы покосим, погребем И в копеньцы складем. Ой, нуте, косары, и пр. Через твои билы ручки Нема еще жита в кучки. Ой, нуте, косары, и пр. За твои чорны брови Мы накосим перелогы. Ой, нуте, косары, и пр. За твою ласку Готовь выдлать коня кублачку Ой, нуте, косары, и пр. Пийшла маты до Кыева, Мене в доми покинула. Ой, нуте, косары, и пр. Мени маты наказала, Робыты дома приказала. Ой, нуте, косары, и пр. Робы, донько моя, робы, За всим сама ходы. Ой, нуте, косары, и пр. Хто робыты полиницця, Тому лихо приключицця. Ой, нуте, косары, и пр. Пришла маты, засвитыла, Мене дома не зустрила. Ой, нуте, косары, и пр. Продай, маты, дви коровы, Купы мени чорны брови. Ой, нуте, косары, и пр. Продай, маты, дви телици, Купы мени дви сподницы. Ой, нуте, косары, и пр. Продай, маты, муки мирку, Сведы мене к тому жолнирку. Ой, нуте, косары, Що не рано почалы! Хоть не рано почалы, Да богацько утяли. Звелила мени маты Ячминю жаты. Жны, жны, моя доненько! Жны, жны, мое серденько! Ячминю не жала, На межы лежала. Лежи, лежи, моя доненько! Лежи, лежи, мое серденько! Снопочик нажала, К сердечку прижала. Жми, жми, моя доненько! Жми, жми, мое серденько! Ячминее зернячко Укололо сердячко. Терпи, терпи, моя доненько! Терпи, терпи, мое серденько! Ой, яж терпила, Да вже зомлила. Млий, млий, моя доненько! Млий, млий, мое серденько! Щоб сердце зличиты — Треба козака любити. Люби, люби, моя доненько! Люби, люби, мое серденько! Щоб моя маты, 3 козаком мени гуляты. Гуляй, гуляй, моя доненько! Гуляй, гуляй, мое серденько! Еще ж, моя маты, И волю ему давати. Давай, давай, моя доненько! Давай, давай, мое серденько!44
Москаль, уменьшительное от него москалик — значат русский. — Иные поют еще: «Тай наняла козаченька» и т. д.
По окончании работы девушки плетут ржаной венок, который перевивают цветами и травами. Мужчины связывают особый сноп и перевязывают его рожью, а иногда цветами. Венок надевают на голову одной из красавиц, перед коею мальчик несет сноп. Прочие девушки окружают свою подругу также с венками на голове, но плетенными из васильков, незабудочек, колокольчиков и других полевых цветов. Все идут к хозяину на двор: там они дарят его снопом и венком и желают ему дождаться еще изобильнейшей жатвы. Хозяин выслушивает их с трогательною признательностью, благодарит и всех просит отвечеряти (отужинать); венок и сноп вносят в избу и хранят за образами до будущей жатвы. На дворе под открытым небом угощаются все ужином хлебосольным и радушным.
В последний день жатвы, называемой обжинками, жнецы идут с равным торжеством на господский или хозяйский двор. Там давно стоят для них столы накрытые. Грешневые галушки с салом (клёцки) ставят на стол, и тут уже подносят по чарке водки. Хозяйка находится безотлучно при сельском, но гостеприимном ужине и просит всех вечеряти, как у себя дома. В других местах по уборке хлеба с полей угощают жнецов в один из дней, свободных от работ, или в праздник, особым обедом, причем подают горячие пироги из мяса, творога и паляницы со сметаной, потом борщ, молочную-кашу или лапшу, жаркое из говядины или баранины. В продолжение обеда чарка с водкой постоянно ходит по рукам. Сам хозяин с хозяйкою разделяют общий стол, и они строго смотрят, чтобы все были сыты и довольны. В заключение подают варенуху, и день неприметно обращается в праздник обжинок. После стола гостеприимные хозяева наделяют жнецов пирогами и паляницами или чем другим. В некоторых местах приносят в церковь первинки для освящения, которые состоят из новопеченого хлеба, и если в то время созрели плоды, то яблоки и груши. На особой деревянной тарелке ставят медовые соты, а на прочих — первинки. Священник, отслужив благодарственный молебен, окропляет первинки священной водою и потом они с благоговением раздаются домашним; некоторую часть из них оставляют и хранят дома как предохранительные средства от многих болезней.
Здесь, по окончании жатвы, выбирают женщины из девушек одну прелестнейшую и украшают ее голову плетеным венком из ржи и васильков. Хор девушек, окружив ее, отправляется с нею к господскому дому при пении радостных песен. [45] Помещик встречает их на крыльце и потом подходит к увенчанной: снимает с нее венок и благодарит жнецов за успешное и благополучное окончание работы. Затем он угощает их водкою и ужином или дает им на водку. Между тем в его комнате появляются на стене венки с пуком колосьев.
45
Повсюду в обыкновении, что при кушании в первый раз первинок или при виде на ком-либо обновы дерут за уши, как бы в наказание за вкушение плодов, напоминая этим, что за вкушение запрещенных плодов были изгнаны из рая первые два человека. — Впоследствии это обстоятельство применено к обнове, причем уже люди, не привыкшие драть за уши, поздравляют с обновою. Этот обычай господствовал по всему востоку.
В Подлесий (Червоной России) постадница (старшая из жниц) начинает всякий раз жатву обрядным действием. Связав сноп хлеба, она поднимает его в гору и произносит громко:
Ото, наша веселка, Од полудня до вечерка: Щоб жалось веселенко И здоровенько, И Богу миленько, И людям, и нам, И нашим панам. А жните, пожинайте, Колос побирайте. Не стоит пан о колос, Оно о солому, Поживаты стодолу и обору. Мий сноп воевода, Ходит коло города; Мий сноп осталец, Поведе постадницу в танец. Що поведе, поцилуе, Медом, винцом почастуе.С окончанием причитания она бросает из-за своей головы сноп в ознаменование тяжких работ жнецов.
В других местах (Пензенской и Симбирской губерниях) существуют пожинки. Там по окончании жатвы собирается народ в поле дожинать последние загоны, и когда уже свяжут последний сноп, называемый именинник, тогда наряжают его в сарафан и кокошник и с песнями несут его на господский дом, где жнецов угощают пивом и вином. В некоторых местах Малороссии последний сноп также называется именинником. Ему приделывают руки, убирают в пестрое женское платье и несут его на хозяйский двор, где ожидает их богатое угощение. Хозяин печет тогда каравай из нового хлеба и разделяет его между своими гостями. В северо-восточной России также пекут каравай, но его подносят жнецы хозяину в подарок. В Смоленской губернии приделывают к снопу руки, надевают на него белую насовку, а на вершину снопа кичку, или наматывают женский убор, называемый накидка, и две женщины несут на господский двор. Хозяин выходит им навстречу, жнецы поздравляют его со счастливым окончанием жатвы и бьют сноп веником березовым с особыми приговорками в том предубеждении, что животные [46] , истребляющие поля, истребляются после этого таинственного обряда. Потом угощают всех; песни и пляски заключают всеобщее веселье.
46
Goleb. «Gry i zabaw.», ч. 12, с. 54 — 155.
Снегир. «Русск. прост, праздн.» и пр., вып. IV, с. 84.