Чтение онлайн

– Ее зовут Лиззи! – в потрясении сказала я.

– Да я не об этом… – вздохнул мой муж. – Я не могу использовать это слово. Это у тебя п…а. Но не у нее. У тебя… ну, понимаешь. О, боже – она в какашках с ног до головы. Я вытираю какашки с головы. Я не уверен, что мне нравится быть родителем. Как мы будем называть ее вагину?

В течение следующих нескольких недель мы вплотную занимались этим вопросом, подобно арт-директорам рекламного агентства, обсуждающим кампанию для нового йогурта.

– Она похожа на божью коровку, – сказал мой муж во время одного особенно бурного обсуждения. – Мы могли бы называть ее божья коровка!

– Да, но тогда это будет похоже на «Фольксваген-жук», – заметила я. – Мы могли бы вместо этого называть ее другим именем той же машины – Герби [11] . А когда Лиззи подрастет и станет сводить мальчиков с ума, мы будем снова и снова вспоминать фильм «Герби сходит с ума» [12] , пока ты не посадишь ее под замок.

На следующей неделе мой муж пришел с идеей «Бэби Гэп»: «Это ее детская дырка!» – что было не только отличной шуткой, но также сулило немало поводов для истошного смеха, надень мы на дочку майку Baby Gap.

Однако это имя не жило долго – мы использовали его так часто, что оно приелось, как омлет по утрам.

Мы знали, что нужно найти что-то более универсальное, попроще. Но это случилось, лишь когда Лиззи начала говорить – ей было около года.

Она упала и больно ударилась своей «детской дыркой». Я усадила ее на колени и попыталась описать словами то, что с ней произошло, – в манере, которая используется, когда вы учите ребенка говорить. И тут из темноты подсознания всплыло слово «пи-пи».

– У тебя болит пи-пи! – сказала я, утирая ей слезы.

«Пи-пи» – так мама называла наши половые органы прежде, чем мы достигли подросткового возраста. Мы были слишком просты для чего-либо более… специального.

А теперь вот оно, на службе у другого поколения. Круглое, аккуратное, маленькое, крепкое словечко.

Конечно, когда Лиззи станет старше, она окажется в ситуации, в которой оказались мы с Кэз в 1989 году. Девочке-подростку приходится искать что-то более весомое, чем… «спокойной-ночи-малыши». Когда в вашу жизнь врывается юность, то нет никакой возможности называть словом «пи-пи» место, которое будет в эпицентре большинства ваших решений ближайшие 40 лет. Скарлетт О’Хара теряла голову из-за Эшли и после из-за Ретта не из-за пи-пи. На картинах Джорджии О’Киф показаны не пи-пи. Мадонна рассказывает в книге «Секс» не о пи-пи.

Часто после бурных вечеринок и традиционной травки я задумывалась над тем, что для девушки поиск названия для собственных половых органов – это некий обряд вступления в определенный возраст. Столь же значительный, как появление менструации или пирсинг. Когда лет в 12 мы осторожно пробуем «потрогать себя», это сродни непреодолимому желанию малыша засунуть пальцы в розетку. Однако здесь важно то, что девушка начинает думатьо том месте, которое трогает.

В наши дни в мире, где подростки получают все свое сексуальное образование, просматривая порнофильмы, порноактер Рон Джереми, подобно Адаму, дающему имена животным, дает названия вагинам. Однако порнозвезды знамениты отнюдь не благодаря тонкости и эстетичности.

В результате выросло целое поколение девушек, привыкших называть гениталии «киска». Лично мне «киска» не нравится. Я много раз слышала в порнофильмах обращение к «киске» как к отдельной персоне: «Твоей киске это нравится, правда?»

В таком обращении особенно неприятно то, что женщину отделяют от ее собственной вагины. Также напрягает тревожное предположение, что мужчина на самом деле обращается к кошке, которая сидит рядом, злобно глядя в камеру.

Я думаю, в один прекрасный день все кошки, которые вынуждены присутствовать там, где снимают порно, выйдут на съемочную площадку и в кульминационной сцене совокупления демонстративно сблюют на актеров.

Но, будем честными, слово «киска» – меньшее из зол. Существует арсенал сленговых слов, которые, по сути, так же ужасны, как «вагина». Давайте не поленимся и вспомним их!

• «Твой орган»: звучит слишком безрадостно, навевает мысли о трасплантологах-убийцах.

• «Дырка»: неприятность, которая может возникнуть в чулках или колготках.

• «Горшочек с медом»: подразумевает неизбежное присутствие пчел.

• «М…а»: почему-то навевает ассоциации с коровьей лепешкой. Нет.

• «Куст»: что-то из школьной программы по ботанике. Да, а еще пауки и колючки.

• «Писька»: звучит по-детсадовски. Зеленые сопли, энурез. Нет.

С другой стороны, есть те, которые мне нравятся:

• «Мышка»: звучит уютно и по-домашнему.

• «Губки»: забавно.

• «Муфта»: избалованный, смешной французский пудель.

Конечно, как только вы начинаете играть с глупыми именами для вашей «проблемы номер один», остановиться ох как непросто.

– Похоже, из этого облака пролился кислотный дождь, – говорю я с сожалением, сидя на унитазе во время приступа цистита. – Надеюсь, экология не слишком пострадает.

А как насчет вашей груди? В конце концов, придумать название для нее ненамного легче. Она с вами с 13 лет, но едва ли есть слово, которым ее можно назвать, не вызвав у окружающих неловкости.

Пару лет назад Скарлетт Йоханссон, дерзкая нарушительница приличий, открыла миру, что она называет свои груди «мои девочки».

– Мне нравится мое тело и лицо, – сказала она, повторяя мысли всех, кроме слепых, – и я люблю свои груди – я называю их «мои девочки».

Нельзя не отдать Йоханссон должное – она подняла действительно важный вопрос. Как, собственно, может взрослая женщина остроумно назвать свою грудь?

Актриса придумала идеальный ответ: «мои девочки» звучит игриво и женственно, однако никто другой теперь не может назвать так свои груди, так как люди будут неизбежно сравнивать вашу грудь с грудью Скарлетт.

– Как думаешь, мои девочки выглядят сексуально в этой майке? – спросите вы.

– Ну, мои девочки выглядели бы в ней фантастически, как и у Скарлетт Йоханссон, – ответила бы подруга. – Но твоивыглядят одна выше другой и соски торчат в разные стороны. Если честно, они напоминают глаза Марти Фельдмана [13] .

Конечно, в мире желтой прессы все обстоит намного проще. Там используется слово «сиськи». «У Кили, девушки номера, большие сиськи!», «У Шерил лучшие сиськи в группе Girls Aloud!» Даже если в разговоре с журналистом The Sunвы используете другое слово, за дело берутся их редакторы, и на выходе все равно получаются «сиськи». Однажды они брали у меня интервью. В то время я называла свои груди «амфетаминки» [14] – это был разгар популярности брит-попа, и я таким образом пыталась выразить свою любовь группе Blur. Конечно же, на следующий день интервью вышло с ожидаемой фразой. «“Я люблю свои сиськи”, – признается Кейтлин Моран».