Чтение онлайн

Большинство журналов и газет придают новостям о медийных персонах удручающе кретинский контекст, сочиняя фальшивые истории по серии совершенно не связанных между собой событий или фотографий, написание которых поручается тупорылым гундосам. Вникнув в идею любой такой истории «из жизни» знаменитых женщин, Кейт Миллет – и любой, кто читал «Психологию для чайников», – обхватила бы голову руками и вздохнула: «О, человечество! Как можно опускаться до столь очевиднойглупости?»

Параноидальная, подозрительная часть моей личности – которая поднимается в два часа ночи, вытаскивает пластиковую затычку из бутылки красного вина, открытой три месяца назад, и опрометчиво выпивает ее всю вместо того, чтобы поискать маленькую бутылочку рома «Малибу», – иногда задается вопросом, не преследует ли такого рода журналистика более деструктивную и осознанную цель.

Освещение наших выдающихся женщин в СМИ опирается на чрезвычайно упрощенный и разрушительный принцип. Позиция злорадного ожидания («Ха-ха, подождем, когда вы проявите малейший признак слабости, и тогда возьмемся с долотом за эту щелочку в вашей броне и вырубим километровую дыру!») характерна для подачи информации обо всех известных людях. Но звезды женского пола страдают от нее несоразмерно больше, потому что основное внимание придается их внешности.

Какие «признаки слабости» есть у знаменитостей-мужчин? Уличение их в неверности, нечестность по отношению к нанятому работнику или совершение автомобильной аварии в пьяном виде. В то же время «признаком слабости» женщины может стать одно нелестное фото. Женщин пригвождают к позорному столбу за один-единственный «плохой» наряд, причем не только на красной ковровой дорожке, где они обязаны представлять собой некое воплощение неземной красоты – это их «работа», независимо от того, насколько они заняты, встревожены, несчастны или искренне равнодушны ко всем этим глупым мелочам.

Нет, папарацци будут снимать женщин, идущих в магазин в джемпере и джинсах, без макияжа, и заявлять, что мир этих женщин вот-вот рухнет, потому что они не сделали прическу перед выходом из дома.

В реальном мире все мы знаем, что у женщин, не способных выйти из дома без прически, не все в порядке с головой. У школьных ворот любая мать с блестящей от лака головой является предметом жалости других матерей – просто не верится, что можно потратить 20 минут и кучу сил, наводя марафет, ради любого менее важного события, чем публичное объявление в Каннах о помолвке с Кифером Сазерлендом. Но представим газетное фото, скажем, Кейт Уинслет, идущей в супермаркет Whiterose. Выглядит она совершенно нормально, но таблоиды настолько приучили нас к определенной точке зрения на женскую внешность, что даже самые жесткие феминистки могут импульсивно среагировать: «Боже, Уинслет, твои волосы выглядели лучше, когда ты тонула на “Титанике” вместе со 1517 душами. Причешись, голубушка!» – прежде чем опомнятся и возопят: « Господи! В кого же я, в конце концов, превратилась?»

Сколько же злословия вызывает всего лишь несколько блеклый внешний вид! Совершенно другого уровня осуждения удостаивается каждая фотография – один из 24 кадров в секунду, – где заметно изменение тела женщины, причем в любую сторону. Опять же, я понимаю интерес к статистике изменений физических размеров – мужчины озабоченно меряют пенисы, женщины, не менее озабоченно, бедра. Мы все это делаем. Нас зачаровывают и собственное тело, и тела других людей, но, безусловно, смешно придавать подобное значение такому пустяку – это же все равно что стрелять из пушки по воробьям! Уильям Блейк полагал, что весь мир можно увидеть в одной песчинке. Мы же претендуем, что можем увидеть всю жизнь Евы Лонгории в одном снимке верхней части ее руки, которая смотрится в футболке какой-то сплющенной.

Фотография Кэтрин Зета-Джонс в брюках, малость собравшихся в складки в паху, будет встречена градом комментариев в духе «Кэтрин Прорва– Джонс» и редакторских статей, выражающих фальшивую озабоченность теми трудностями, с которыми Зета-Джонс всегда сталкивалась «в борьбе» с лишним весом. Алекса Чанг сфотографируется в массивных туфлях, в которых ноги кажутся тоньше, и неожиданно окажется анорексичкой на грани нервного срыва. Никогда не осуждается одеждана этих фотографиях – дурацкие складки на слишком обтягивающем наряде или дурацкий мешковатый прикид. Виновато всегда женское тело. Лили Аллен, Шарлотта Черч, Анджелина Джоли, Ферн Бриттон, Дрю Бэрримор, Дженнифер Энистон, Джемма Артертон, Мишель Обама, Виктория Бекхэм, Эми Уайнхаус, Билли Пайпер, Керри Катона, Мэрайя Кэри, Леди Гага, Мадонна, Чери Блэр, Опра Уинфри, Карла Бруни, герцогиня Йоркская, Сара Браун – в Западном полушарии не найдется ни одной покупательницы глянцевых журналов, которой редакторы не предложили бы задуматься о психическом и эмоциональном здоровье этих женщин на основе одной неудачной фотографии. Я читала больше о заднице Опры Уинфри, чем о подъеме Китая как экономической сверхдержавы. Боюсь, это не преувеличение. Возможно, Китай растет как экономическая сверхдержава, потому чтоего женщины не тратят все свое время на чтение о заднице Опры Уинфри. Если бы я знала больше о Китае и меньше о заднице Опры, я, вероятно, смогла бы доказать прямую причинно-следственную зависимость между двумя этими занятиями.

Все эти домыслы пожирают наше время и приносят всем нам, женщинам, огромный вред. А самое вредоносное и в то же время смехотворное их качество – абсолютная произвольность. Создается впечатление, что журналисты выбирают жертву своего «беспокойства» наудачу, словно тянут из шляпы бумажки с именами. Помню снимок Миши Бартон в одной статье, с искусственной озабоченностью оплакивающей ее «вызывающую тревогу худобу», – а рядом на стойке красовался другой журнал с тем же снимком и заголовком: «Миша Бартон – торжество новых роскошных форм».

Черт побери! «Торжество роскошных форм!» Существует ли более злая фраза о знаменитости в современной журналистике? «Торжество роскошных форм» – это, как известно каждой женщине, замаскированный способ обвинить звезду в том, что она растолстела, одновременно лишив ее возможности возмутиться, не выставив себя гонительницей «пышных» женщин. Изумительно ловкий и жестокий парадокс – за этот способ траханья мозгов охотно ухватились бы диктаторы Северной Кореи, если бы решили подавить пролетариат, используя только язвительность и безудержно растущую озабоченность населения собственным внешним видом.

И вот знаменитым женщинам приходится в каждом интервью перечислять, что они едят: «Я люблю тосты!» – и заводить со СМИ отношения, похожие на те, что складываются между подростками-заключенными и суровой медсестрой в клинике по лечению расстройств питания. Подростки постоянно «доказывают», что были хорошими и съели весь тушеный шпинат, а не спрятали в рукаве и не выбросили в цветочный горшок, когда никто не видел. И по какой, скажите мне, причине таблоиды, увлеченно публикующие фотографии женщин в купальниках на пляже, представляют их не людьми «на отдыхе», «на работе» или «с семьей», а жертвами неравной, длиною в жизнь, «борьбы с проблемами тела»? Это связано с «человеческим аспектом».

– У Дженнифер Лопес целлюлит – есть бог на этом свете! – ликуют они, с ненавистью увеличивая снимок бедер Дженнифер Лопес.

– Знаменитости – они такие же, как и вы! – злорадствуют они под фото какой-то несчастной сплетницы из «Жителей Ист-Энда», надевшей неудачные джинсы, не скрывающие валики на талии.

И, судя по всему, не понимают, что подобными заявлениями повергают читательниц в глубокую тревогу. В конце концов, женщине неприятно видеть знаменитость, пойманную длиннофокусным объективом, с красными «кружками позора», очерчивающими ее дряблые бедра, растяжки на верхней части рук или слегка выделяющийся живот. Потому что это фактически сообщает читательнице – как правило, молодой, впечатлительной и еще не разучившейся надеяться на лучшее, – что если бы она была творческой и амбициозной женщиной, которая работала бы, отдыхала и каким-то образом сумела подняться наверх и стать такой же знаменитой в индустрии, где по-прежнему доминируют мужчины, то непременно явился бы папарацци и заставил ее чувствовать себя так же дерьмово, как Шерил Коул. Как же меня удручает все это дерьмо!

Я ненавижу «человеческий аспект» – и вот почему.

1. Я не хочу видеть своих любимых звезд «такими же, как все обычные люди». Искусство должно быть сферой инноваций и разрушения старого. И мне не нужна вместо новаторов и разрушителей кучка «самых обычных людей», которые устало волокут свой воз и стонут о тарифах на воду и прыщах. Я хочу, чтобы Дэвид Боуи делал вид, что явился из космоса.

2. В XXI веке никакая женщина, преуспевшая в какой угодно сфере, не нуждается в «очеловечивании». У этого правила нет абсолютно никаких исключений! Даже для Маргарет Тэтчер. Долгие, бесконечные 100 000 лет мы с трудом выбирались из патриархата. Есть еще части света, где женщинам запрещено прикасаться к еде, когда у них менструация, где они подвергаются социальному остракизму, если не смогли родить мальчика. Даже в Америке или Европе присутствие женщин буквально во всех сферах – в науке, политике, искусстве, бизнесе, космонавтике – по-прежнему так удручающе низко, что если любой из них удастся стать личностью, способной преуспевать в этом мире и достигнуть хотя бы части того успеха, который мужчины считают само собой разумеющимся, то я хочу, чтобы она могла держать себя на высоте. Пусть она держит марку. Пусть сохраняет дистанцию и кажется непобедимой. Если ей так нравится, пусть в ней будет тайна, даже пугающе-совершенная неуязвимость. Если мир наводнен амазонками с лицом Тэтчер, манипулирующими человечеством с помощью ядерного оружия и сексуального шантажа, то мы действительно обязаныдобраться до них и облагородить. А если Дженнифер Энистон всего лишь снялась в очередной легкой романтической комедии, едва ли нам следует срывать ее непроницаемую железную маску, спрашивая, когда у нее была последняя менструация.