Чтение онлайн

– Почему на комод?

– А куда еще? Я смотрю, денег тебе девать некуда…

Ответил Уаров не сразу. Выпил, закусил. Щеки его потеплели, нервозность пошла на убыль.

– Да, пожалуй, что некуда… - уныло признался он.
– Зачем они мне там?

Сваты переглянулись.

– А-а… - понимающе протянул участковый.
– Вон ты куда метнул… С концами, значит? Ну-ну!

Уаров вздрогнул и в ужасе посмотрел на проницательного собутыльника, однако уяснив, что тот ничего ему инкриминировать не собирается, успокоился.

– Странно… - с заискивающей улыбкой (нижняя губа подвернута, верхняя вздернута) отважился он.
– За движки штрафуете…

– Велено - штрафуем, - насупился сват Перфильич.

– Пространство вокруг них, говорят, свертывается, - нехотя пояснил сват Андрон.
– Схлопнуться может… То, понимаешь, не схлопывалось, не схлопывалось, а тут вдруг возьмет да и схлопнется!

– Так ведь машинка-то опаснее, - недоумевал выпивший Уаров.
– Я же с ней и президентские выборы переиграть могу, и…

– Ага! Переиграл один такой!

– А почему нет?

– Да кто бы их тогда разрешил, машинки-то!

Проводив Перфильича, которому еще предстояло накрыть сегодня с поличным своего кума Протаску Худощапова, изобретатель с заказчиком вернулись в горницу, где посреди стола по-прежнему бросало вызов здравому смыслу механическое чудище, в просторечии именуемое машинкой.

– Чего тебе ее в город тащить?
– резонно рассудил Андрон, сгребая в брезентовую сумку инструменты с клеймом фирмы «Русская рулетка».
– Все равно кутру возвращаться… Чемоданы, если хочешь, забери.

– Лучше я их вам оставлю, - решил Димитрий.
– Там же, наверное, запчасти непригодившиеся, еще что-нибудь соорудите…

Андрон хмыкнул, открыл дверцу платяного шкафа, за которой висела рядком одежка на все случаи жизни (ветровка, штормовка, ураганка, тайфунка, землетрясенка), и определил сумку с инструментом в нижний левый угол.

– Много там чего соорудишь!
– сказал он, прикрывая дверцу.
– Три детальки на донышке…

– Сколько ж она тогда весит?
– Димитрий недоверчиво уставился на то, что попирало собою стол, а заодно все известные законы мироздания.

– Да почти ничего, - отозвался Андрон и, подойдя к машинке, в доказательство чуть приподнял ее за угол одной рукой. Потом с той же легкостью опустил.

– Как же это…

– Долго объяснять… - уклончиво проговорил умелец, почесав в затылке.
– Тут, видишь, раз на раз не приходится. Иногда пуд железа потратишь, а в руки возьмешь - семи килограммов не весит… Слушай, может, у меня заночуешь? Я уже сегодня работать не смогу. А одному допивать - тоже как-то не по-нашенски…

– Нет-нет, - торопливо сказал Димитрий.
– Собраться надо, то-сё…

– Чего там собираться-то? Рот закрыл - да пошел!

– Ну и… прихватить кое-что… Андрон был сильно разочарован.

– Баламуты вы!
– с мужской прямотой объявил он.
– Примут по стопке - и врассыпную.

Димитрий Уаров почувствовал себя неловко.

– А этот ваш кум… то есть не ваш - Перфильича… ну, кого штрафовать пошли… - начал он исключительно с тем, чтобы хоть как-то скрасить отказ.
– Его тоже за движок?

– Протаску?
– пренебрежительно переспросил Андрон.
– Не-ет. Протаску - за ножовки…

– За что?
– ужаснулся Димитрий.

Краем уха он уже слышал, что в последнее время правоохранительными органами Баклужино не раз предпринимались попытки лицензировать садовый инвентарь. Причина заключалась в следующем: местные дачники - народ, известный своей воинственностью и неуступчивостью - согласно указу были разоружены сразу по окончании гражданской войны. И вот, ощутив себя беззащитными, они решили превратить в оружие доселе мирные сельскохозяйственные принадлежности: грабли, культиваторы, шланги. Разработали уникальную систему физических упражнений, подвели под это дело какую-то хитрую философию - и настали для мародеров черные дни. Милиция, которой дачные грабители традиционно отстегивали часть прибыли, просто не успевала приходить на выручку своим кормильцам. Пока добирались до места (а дороги у нас - сами знаете какие), пожилая огородница с помощью нескольких торфоперегнойных горшочков успевала положить замертво целую группу головокожих экспроприаторов.

А вот что касается нелицензионных ножовок, то о них Димитрий Уаров, честно сказать, слыхом не слыхивал, в чем тут же и, признался Андрону.

– Нет, тут другое, - растолковал тот.
– Живем-то, почитай, на краю аномальной зоны, сотовая связь, сам понимаешь, никудышняя. Как ни достанешь мобилу - он сеть ищет.

– Да, но пилы-то тут при чем?

– Еще как при чем! Ты слушай… Берешь вместе сотик и ножовку, сжимаешь покрепче, чтоб плотней друг к другу прилегли, - вот тебе и добавочная антенна. Чик - и ты уже в сети! Ни разу, что ли, так не делал?

– Нет…

– Темнота городская! Показал я Протаске, как зубцы под определенную сеть затачивать. А закладает он крепко. Ну и вот… Позвонил ему кто-то по пьяному делу, поговорили нормально, хотел он дать отбой - смотрит: а в руке-то у него одна ножовка. Без сотика, прикинь… Ну и народ мигом все усек. Не поверишь: с двуручными пилами навострились в сеть выходить! Телефонов никто не покупает - знай зубцы разводят да перетачивают. А производителям-то это в лом! Думаешь, за движки почему гонять начали? Энергетики ментов натравили!

– А-а… - зачарованно протянул Димитрий.
– Вот оно что! Стало быть, и здесь экономика…

– Ну! А я тебе о чем? Никто никого на бабки не сажает, значит, считай, все дозволено…

В сенях Димитрий снова столкнулся с Агатой Георгиевной и вежливо с ней попрощался. К своему удивлению, обидных слов он в ответ не услышал.

– Выпьет - мужик мужиком, - со вздохом поделилась она, смахивая слезинку краешком фартука.
– А трезвый - зверь. Ничего, кроме железяк своих, не видит. Аж подходить к нему боязно. Ты уж завтра утром не запаздывай - он этого страсть как не любит.

Димитрий растерянно поблагодарил хозяйку за добрый совет и вскоре очутился за калиткой, где его давно уже поджидал бывший политик, а ныне деревенский дурачок Аксентьич.

– Далеко собрались?
– как бы между прочим осведомился он, отряхивая радужную пыльцу со штанины. Верный его сачок был прислонен к штакетнику.

– В смысле?

– В смысле, в смысле… - уличающе покивал Аксентьич.
– Насколько понимаю, вы ведь не движок, вы машину времени заказывали?

– Н-ну… д-да… А вам-то, простите, какое дело?