Чтение онлайн

— Так-так… Стали разваливаться семьи? Поднялся бунт?

— Вы наивный, доктор. Мать потребовала от отца, чтобы он принял закон о смертной казни мужчин за супружескую измену. А отец тогда еще был в силе. Десяток эльфов скормили жившему неподалеку дракону, и попытки освободиться прекратились. Мужчины в гаремах стали искать утешения друг у друга. То же сделали не успевшие создать семьи эльфийки. Форестейл погрузился в блуд. Добавлю, что моя мать любила выпить, поэтому в княжестве открылось сразу несколько виноделен и цех по производству хмельного меда. Маша закатывала громкие пиры, на которых эльфы заливали горе алкоголем.

— Это страшно, — прошептал магопсихотерапевт.

— Это еще не самое страшное, — холодно произнес Люмик. — Когда мне исполнилось десять, мать сбежала.

— Куда? — выдохнул старик.

— Не знаю. Мигрантки-романтички все время находятся в поисках лучшего партнера. Видимо, встретила кого-то богаче, моложе и красивее отца… Отцов. В общем, однажды она исчезла вместе с бриллиантовой короной, сундуком усыпанных драгоценными камнями платьев и десятком бутылок элитного вина из дикого винограда.

— Но ведь, наверное, это было к лучшему? — робко уточнил доктор.

— Не скажите. К тому времени народ Форестейла уже спился и погряз в пороке. Никто не хотел работать, создавать семьи и рожать детей. Все так и продолжалось. Эльфы катились по наклонной. А я рос в окружении пятнадцати женственных мужчин. Потом князь, который формально считался моим главным отцом, очнулся от чар матери.

— Так-так… И стал воссоздавать княжество?

— Нет. Пришел в такой ужас, что, помимо вина, стал еще курить дурман-траву и жевать бледные поганки. Потом объявил меня незаконнорожденным и отправил в Эстаргот, с глаз подальше. А сам повесился на священном эльфийском дубе. И остальные мои отцы тоже. Представляю, как они там висели — прям грушевое дерево, а не дуб.

— Что же стало в итоге с Форестейлом?

— Не знаю, — Люмик безнадежно махнул рукой. — Я туда не возвращался. Вот что, доктор, делают мигрантки с нашим миром. А вы хотите от меня какой-то служебной этики.

— Сынок, — проникновенно сказал психотерапевт. — Я ставлю тебе допуск.

* * *

В подвальном помещении Бюро, в лаборатории Дворфа, кипела работа. Туда снесли все части тел, не дожранных Хуйлом, и теперь гном пытался их опознать. В помощь ученому Патрон отправил Жигу, объясняя это любознательностью мальчишки, его тягой к знаниям и полным отсутствием брезгливости. Дворф, который не любил пускать посторонних в свое обиталище, был недоволен, но смирился с приказом.

— Не вздумай мне тут что-нибудь поджечь, — злобно бурчал он.

Жига молча пыхтел, потел от волнения и рассматривал лабораторию, в которой было множество интересных вещей: стеклянные сосуды с плавающими в магической жидкости непонятными существами, бурлящие колбы, странные механизмы.

Дворф установил на заваленном бумагами рабочем столе устройство с магическим шаром. Кивнул на шесть кучек останков:

— Ты их правильно рассортировал?

— Думаю, да. Хотя там не хватает кусков.

Гном усмехнулся, глядя на устроившегося у порога Хуйло, который до сих пор сыто отрыгивал и походил на шар.

— Это уж понятно. Ладно, тащи головы по очереди.

— А… зачем?

— Целоваться с ними буду, блядь. Выполняй приказы и не рассуждай.

Жига принес голову из первой кучки, встал за спиной Дворфа, благоговейно наблюдая за его действиями.

— Не пыхти в ухо! — рявкнул гном.

— И-извините… Интересно же. Я никогда не видел настоящего ученого за работой.

Дворф самодовольно ухмыльнулся в бороду.

— Любознательный, значит… Хорошо, смотри и спрашивай. Только не трогай тут ничего.

Он отрезал с головы мертвеца прядь волос, бросил в колбу с зеленой жидкостью. Раздалось шипение, из сосуда повалил вонючий серый дым.

Дворф удовлетворенно хмыкнул.

— А что это значит? — робко осведомился Жига.

— Наш первый клиент — мигрант. Долго объяснять, но состав волос мигрантов и коренных жителей Средиморья несколько различается. На волосы местного зелье-индикатор дало бы другую реакцию.

— Это хорошо или плохо для нас?

— Однозначно хорошо. Во-первых, мигранты — наш профиль, значит, Служба безопасности короны не заберет дело, и расследовать будем сами. Обойдемся без многих бюрократических проволочек. Во-вторых, в Службе есть картотека мигрантов. Следовательно, удастся опознать гостей. Только вот рожи у них, конечно…

Дворф задумался, крутя в руках голову, физиономия которой была изрядно поцарапана и искажена ужасом.

— Придется с этим поработать…

Он достал из стола кисти, какие-то баночки, коробочки, и принялся колдовать над лицом мертвеца. Когда физиономия приобрела умиротворенное выражение, поднес голову к шару магбука, произнес заклинание.

— А сейчас вы что делаете?

— Отправляю изображение в Службу безопасности, чтобы опознали по портрету в картотеке.

Таким же образом Дворф обработал остальных покойников, отослал их изображения.

— Теперь только ждать.

— А они точно опознают?

— Точно.

— В Службе безопасности есть картотека на всех жителей Эстаргота? — уточнил Жига.

— Нет, что ты. Только на преступников и мигрантов. Но мигранты все учтены.

— Тогда это… неравноправие получается.

Дворф подозрительно прищурился:

— Ты что, из этих, которые за гуманизм?..

— Нет, — испугался Жига. — Просто логично же.

— Получается, так. Но понимаешь, очень уж много хлопот доставляют в последнее время мигранты.

— А они не возмущаются, что государство за ними следит?

— Возмущаются, но мирно. Есть у нас организация «Равенство». Протестуют, конечно, однако никакого террора. Однажды устроили так называемый «марш равноправия». Прошли по главным улицам столицы абсолютно голые.

Жига покраснел:

— Зачем?

— Ну чтобы показать: они такие же, как коренные жители. Мол, у мужиков такой же хуй, а у баб — сиськи. Все, как у людей.

— А Служба безопасности что?

— А ничего. Разогнать их — так потом вой поднимут. Акция же мирная. Ну и никому неохота было воевать. Прошли да прошли. Наоборот, весь город собрался на голых баб посмотреть. Я тоже ходил. Ну что они еще делали? Один придурок яйца прибил к брусчатке возле королевского дворца.

— Зачем?!