Чтение онлайн

– Да у вас все в порядке, - с явным разочарованием заключила толстуха (судя по бэджу, Ирина Витальевна), когда обследование было окончено. – Роскошные зубищи. Аж завидно. Ни одной дырки, ни одной пломбы и даже ни намека на кариес. Лет вам… тридцать пять, - она взглянула в карточку.
– Рожали?

– Нет, - виновато призналась я.

– А-а-а! – восторжествовала врачиха. – Тогда ясно. За детей приходится расплачиваться зубами. У меня вот до тридцати тоже зубы были отличные, а как родила – и привет, один за другим посыпались.

Мне захотелось возразить, что надо было побольше есть молочных продуктов, но я сдержалась: мало ли какие у нее были возможности. А тетка все никак меня не отпускала. В дверь никто не ломился, а ей, похоже, хотелось поболтать. Ну что же, почему бы и нет?

– Знаете, хотела вот к Котовой пойти, подруга рекомендовала, а тут увидела ваше объявление. Дай, думаю, посмотрю, что это за диагностика такая компьютерная… - тут я подвесила паузу, давая Ирине Витальевне карт-бланш на развитие разговора. Это отлично сработало с соседкой Инны Замшиной, может, и сейчас повезет?

И правда повезло.

– К Котовой? – презрительно скривилась Ирина, при этом ее двойной подбородок стал похож на крупную наждачную бумагу. – Ваше счастье, что передумали. У нее постоянных клиентов вообще нет. Придут от балды, попадут к ней, а потом записываются к другим врачам.

– Что, так плохо лечит?

– Ой! – Ирина махнула рукой. – Пломбы вываливаются, корни остаются. Просто кошмар. Главный ее давно уволил бы, да жалеет – у нее вся семья на шее сидит. Я так думаю, Тома не столько работает, сколько пытается мужика подцепить. Честное слово, Нине, администраторше, постоянно подарочки делает, чтобы та первичных мужиков к ней отправляла. Только что толку, зубы-то она все равно им лечит плохо. Они и сбегают.

Неприязнь из нее так и сочилась. Я взглянула на ее правую руку – кольца не было. Понятно. Видимо, соревнуются, кто больше сделает Нине подарочков. Вот только условия неравные. Компьютерная диагностика не в пример дороже обычного осмотра.

– Я ее видела в коридоре, - закинула я еще одну удочку. – И засомневалась, стоит ли к ней идти. Какая-то она… странная.

– Не то слово! – затрясла своими подбородками Ирина. – Честно говоря, у нас ее не слишком любят. Хитрая слишком. Себе на уме. Один врач с ней поссорился, так она такие интриги плела. Подставила его в конце концов. Понимаете, - она нагнулась ко мне, обдав запахом приторных цветочных духов, и зашептала, словно кто-то мог подслушать, - у нас строго запрещено брать деньги напрямую, не через кассу. Но все равно все берут. В счет пишут какую-то ерундовую манипуляцию, копеечную, а основную сумму берут из рук в руки. Главное, чтобы не обнаружили недостачу или наоборот, сэкономленные материалы. Если поймают, то уволят. Вот Тамарка на Алексея и настучала. Сделали ему внеплановый учет, все и всплыло. По счетам расход должен быть один, а фактически – совсем другой. Либо продал, либо халтурил. И то и другое – просто журнал «Крокодил». Вот и вылетел мужик без выходного пособия. Жалко. Так что с ней связываться – себе дороже. А все сироту из себя корчит.

Подумав, я достала еще один чистый лист бумаги и записала на него две фамилии: Зеленовская и Котова.

9.

Всю ночь Михрютка не давал мне уснуть. Из кухни доносилось топотанье, шебуршанье, из крана текла вода, бренчала посуда. Хлопнула дверца холодильника.

Я наивно обрадовалась, что наконец-то мой жилец перестал на меня дуться и взялся за ум. Все это время, с тех пор, как я вернулась из своего суточного заключения, он где-то прятался и не показывался на глаза. Посуду, правда, мыл – это, можно сказать, была его арендная плата за проживание, тем более сама я посуду мыть страшно не люблю, - но мыл кое-как. И даже свои любимые ананасы не ел. Я и покупать перестала.

Прожив несколько дней у мамы, я немного успокоилась. Над ужасом наконец возобладала мысль: так тебе, Вова, и надо, сам виноват. Не буду уточнять, насколько это высоконравственная мысль – или наоборот. И так ясно. Но, во всяком случае, она позволила мне вернуться домой и не изводить себя кровавым видением. Нет, думать об этом я, разумеется, не перестала, но спала уже без снотворного.

Однако всю эту ночь я провертелась с боку на бок. Хотела даже выйти и посмотреть, что там за пир во время чумы, но вряд ли это дало бы какой-нибудь результат. Едва дождавшись утра, отправилась на кухню и ахнула. Одному Мамаю такое явно было бы не по зубам. Похоже, здесь прошли все татаро-монгольские завоеватели разом.

Все, что только можно было разбросать, было разбросано. Занавеска висела на двух крючках. Посуда по-прежнему громоздилась в раковине Монбланом, зато на полу разливалось море: вода тонкой струйкой текла на тарелки и водопадом переливалась через край раковины. Подойдя к открытому настежь холодильнику, я влезла босой ногой в месиво из разбитых яиц.

– Ёрш твою медь! – заорала я, хватаясь за дверцу холодильника, чтобы не упасть. – Ты чего, парень, совсем рехнулся? Что ты тут натворил?

– Захотел и натворил, - глухо донеслось откуда-то из-за буфета. – Не твое дело.

– Как это не мое дело?! Живешь тут, как червяк в яблоке, на всем готовом и еще выделываешься?

– Я тут жил до тебя. И буду жить, когда тебя посадят лет на десять. Я в тебе разочаровался.

– Что ты несешь, чертово отродье? – Много бы я дала, чтобы он выглянул и я смогла в него чем-нибудь запустить. – С какой такой радости меня посадят?

Михрютка хрюкнул и ничего не ответил.

Проклятье!

Засучив рукава халата, я схватилась за тряпку. Понадобилось не меньше часа, чтобы привести кухню в относительный порядок. И ведь не выгонишь же паразита! Пробовала уже.

В БВС я приехала в самом отвратительном настроении. Алена, которая обычно остро чувствовала мои перепады, не успела спрятаться и получила головомойку за то, что забыла купить кофе и не напомнила нерадивым клиентам о сроках оплаты.

Немного успокоившись и выпив чаю, я решила заняться Вовкиными женами. Для начала - Натальей Полосовой.

Наталья владела солидным фитнес-клубом с безупречной, на первый взгляд, репутацией. Это был свадебный подарок папы Гёрдера, пожилого германского бизнесмена. Жила семейка на два дома, то в Питере, то в Мюнхене. Но в последнее время Наталья предпочитала отправлять Гёрдера в Германию одного и жить в свое удовольствие. Ее дети, сын от военврача и дочь от Брянцева, учились в Мюнхене, так что удовольствию этому не мешало ничего, кроме наездов – в прямом и переносном смыслах - законного супруга.

Паше удалось выяснить, что клуб «Натали» давно заинтересовал правоохранительные органы. Вот уже полгода как порнорынок наводнили фильмы, снятые в совершенно нестандартной манере, которую эксперты определили как «элегантная мерзость». Все было действительно очень тонко, изысканно и при этом невероятно цинично. Ангельски красивые юноши, девушки, дети, собачки, завораживающая музыка, изысканные интерьеры – и самый разнузданный разврат, изобретательность которого заставляла смущенно хмыкать даже видавших виды экспертов.