Чтение онлайн

Он приходил к нам в контору, разговаривал с Пашей и Витей. Кто это, спросила я потом. Наш человек, улыбнулся Паша.

Вот так. Догадавшись, что меня ищет не киллер, а всего-навсего Паша, я совершенно успокоилась. Потому что мне и в голову не приходило, что от него можно ждать чего-то плохого. Ну, ищет и ищет. Никак не может смириться со смертью дамы сердца. Нашел? Ну и молодец, пусть радуется, лишь бы не болтал лишнего.

А я-то мнила себя великим психологом, великолепно разбирающимся в людях. Над Зоей Петровной посмеивалась. Вот скольких я женила да замуж выдала, скольких на работу пристроила и тэ дэ, и тэ пэ. А оказалось, что в людях разбираюсь, как… не знаю кто. Не до эффектных сравнений сейчас. Плохо, одним словом. Странно только, почему он так долго тянул с передачей своих открытий. Или о цене не могли договориться?

Интересно, куда меня везут? Зачем – это понятно. Раз у Инны Замшиной никаких следов порноколлекции не нашлось, а я жива, значит, все у меня. И надо это все из меня вытрясти.

Я сидела так, что практически не могла видеть ничего снаружи, разве что поток машин впереди. Попыталась подвинуться, чтобы хоть в окно глянуть, но мой страж отреагировал моментально.

– Не дергайся! – рявкнул он и так ткнул меня пистолетом, что я зажмурилась.

Господи, только пусть с зайцем Федей ничего не случится, взмолилась я.

И никто-то мне теперь не поможет. Ракитский приедет в прокуратуру, узнает, что Стоцкого нет. Позвонит мне, трубку никто не возьмет. И будет он в очередной раз возмущаться моей безалаберностью, кроя меня во все корки. До тех пор, пока где-нибудь не найдут мой труп. На этот раз настоящий.

И так мне стало себя жалко! Но тут уж я попыталась взять себя в руки: еще не хватало жевать сопли перед этими! Чтобы не пустить слезы на улицу, я мысленно стала разговаривать с зайцем Федей.

Ничего, говорила я, все будет хорошо. Не может такого быть, чтобы не было.

Сотовый заиграл что-то из «Любэ». Водила, едва придерживая руль левой рукой, правой прижал трубку к уху. Разговор был довольно длинный, но я слышала только «да» и «нет». И, тем не менее, не сомневалась: это инструкция. Куда меня везти и что со мной делать.

Кое-что мне все же удалось разглядеть. Мы ехали на юг. Вот и площадь Победы. А это значит, что путь наш лежит, скорее всего, в Саблино. На дачу Веры Чинаревой. «Ну, мудёр, ну, мудёр, - сказал один мультяшный персонаж другому. – Ну, догада!»

– Приехали! – мой цербер выволок меня из машины и потащил к дому, по-прежнему держа пистолет у моего бока.

Вера, одетая в длинное открытое платье фисташкового цвета на фигурно вырезанных лямках, вышла на крыльцо.

– Ну, здравствуй, Лиза Журавлева, - хищно улыбнулась она. – Приятно видеть тебя живую и здоровую. Пока

– К сожалению, не могу ответить тем же.

– Твои проблемы!

– А как насчет Замшиной? – нахально поинтересовалась я. – Ты не думаешь о том, что тебя видели соседи?

Вера засмеялась каким-то странных смехом, словно ломались сухие стебли.

– А что, если я специально сделала так, чтобы меня видели? И знаешь, зачем? Чтобы через несколько дней в твоей квартире нашли мой синий костюмчик. И паричок со стрижкой каре. Кого соседи могли видеть? Блондинку в синем костюме. Моих пальцев нигде нет, я была в перчатках. А вот твои, думаю, найдутся.

На секунду я застыла с глупо открытым ртом. Потом опомнилась:

– Да кто поверит, что это мой костюм! Во-первых, его видели на тебе. Во-вторых, ты выше меня сантиметров на пятнадцать.

– Тоже мне проблема, брюки укоротить! – фыркнула Вера. – А что до того, будто у меня был такой костюм… Все правильно, был. Но ты ведь хотела меня подставить, так? Вот и сперла. Вот с этой самой дачи. Кстати, думаю и здесь твои пальчики найдутся. Ты ведь была здесь, да?

– Но соседи скажут, что видели высокуюженщину, - упорствовала я.

– Ты уверена? Нет, милая. Соседи сначала засомневаются. А потом скажут все, что надо. Кстати, меня очень интересует местонахождение фотографий и пленки. Или телефона.

Я упрямо молчала.

– Я спрашиваю, где?

– В Караганде.

– Что? – вытаращила глаза Вера.

– Тебя устраивает менее цензурный вариант?

Мы разговаривали на ты, словно были давно знакомы. Я столько думала о ней в последнее время, что это стало для меня вполне естественным. А для нее, похоже, это была обычная манера общения.

Вера старательно обшаривала меня глазами. Я могла спорить на что угодно, ей безумно хотелось меня ударить. Наверно, просто руки чесались. Но она почему-то сдержалась.

– Ладно, хватит. У нас еще будет время поговорить на эту тему. Мальчики проводите гостью в подвал – и свободны. Надеюсь, мы с вами в расчете?

– Вполне, - цыкнул зубом водила и подтолкнул меня к дому.

Я попыталась было рыпнуться, но как-то очень ясно представила, что будет, если меня возьмут за руки, за ноги – и скинут в подвал. А так, если без членовредительства, я, может, смогу наконец осуществить подвиг пролезания в амбразуру, поскольку за последние недели похудела килограмма на четыре, не меньше.

С подвальной лестницы меня все-таки столкнули, но я исхитрилась уцепиться за перильца. Дверь за моей спиной захлопнулась, и стало очень темно. Ощупывая перед собой путь, как слепая, я добралась до того места, где была отдушина, и увидела, нет, не увидела, а поняла, что она чем-то закрыта или заколочена.

Когда глаза чуть-чуть привыкли к темноте, я нашла какую-то тряпку, подстелила ее на деревянный ящик, уселась и стала ждать. Чего? А Бог его знает. У моря погоды.

23.

Удивительно, но я задремала. Сидя на ящике в позе роденовского мыслителя. И увидела себя в Верином синем шелковом костюме, с голубым шарфом и стрижкой каре. Я стояла на лестничной площадке и звонила в квартиру Инны Замшиной. Открыл почему-то Брянцев и, ни слова не говоря, начал лапать меня за грудь. Я оттолкнула его, он упал, ударился головой и… умер. А из комнаты Инны появилась Вера Чинарева, тоже в синем костюме, и засмеялась своим противным пересохшим смехом.

Чуть не упав с ящика, я проснулась. Все тело ныло, словно я сутки проспала на мешках с картошкой.