Чтение онлайн

– Вполне достаточно. Только я делал это не ради денег. Вернее, не только ради денег. Деньги были просто приятным дополнением.

– А ради чего тогда?

Впрочем, этот вопрос можно было и не задавать. Ох, не зря я вспомнила не так давно про «не родись красивой». Вот Вера порадовалась бы подтверждению очередной народной мудрости. Витя никогда не оказывал мне явных знаков внимания, всегда вел себя сдержанно и корректно, обращался на вы и по имени-отчеству (сегодняшняя новинка явно проистекала от изменившихся условий). Он никогда не обшаривал меня плотоядным или хотя бы восхищенным взглядом. Но женщина обычно знает, нравится ли она данному субъекту или нет и без явных того признаков, угадывая по каким-то мистическим нервным флюидам. Я и знала, но мне это было абсолютно безразлично. Подумаешь, еще одни уши на цепочке от часов.

Но мое нему равнодушие – далеко не причина. Я припомнила одни разговор, относящийся к тем славным временам, когда процесс только еще, как говорил наш бывший лидер, пошел.

Тогда мы праздновали шампанским удачное завершение дела. «Витя, - спросила захмелевшая Алена, - тебе уже сорок, неужели ты так ни разу и не женился?» «Нет», - равнодушно ответил Витя, прихлебывая благородный напиток, как «Жигулевское» пиво. «Ну, а девушки-то у тебя были?» – не отставала Алена. «Девушки? Девушки были». – «Так почему ты на ком-нибудь из них не женился?» Помолчав, Витя взъерошил пятерней свои жидковатые серые волосы и неприятно улыбнулся. Его тонкие бледные губы скривились, как пара свежевымытых дождевых червей. «Видишь ли, Аленушка, - он говори, глядя на нее в упор, словно больше никого рядом не было. – Я всегда искал идеал. Влюблялся и сочинял из своей девушки богиню. А потом выяснялось, что никакая она не богиня. Что она так же ходит в туалет, бреет подмышки и сморкается, как прочие смертные. Но с этим я бы еще мог смириться. А вот с тем, что она, как и все прочие смертные, совершает неблаговидные поступки… Надо бы прощать и терпеть, а я вот не могу. Чем больше любовь, тем больше разочарование. Я злился и даже мстил, - Витя неловко засмеялся. – Да, шампанское – опасное вино. Голова еще на месте, а язык уже побежал. Не принимайте слишком всерьез». Он посидел еще минут пять и спешно откланялся. А мы все почувствовали себя неловко, словно случайно услышали нечто, совершенно не предназначенное для наших ушей… Я тогда еще удивилась, поскольку думала, что подобной ерундой страдают исключительно невротичные подростки.

Видимо, все это мое прозрение так ясно было написано у меня на лице, что Витя ухмыльнулся:

– Ну, как говорится, ты в курсе.

Еще бы не в курсе! Разочаровался во мне Витюша, только и всего. Потому что я не богиня. Хожу в туалет, брею подмышки и к тому же совершаю, так сказать, неблаговидные поступки. Да, мстить даме сердца за то, что она не соответствует высоким идеалам, - это уже какой-то театр абсурда!

Диспозиция для нас сложилась крайне невыгодная, как стратегически, так и тактически. Продолжая военные аналогии, Витя захватил господствующую высоту. Возможно, профессионал и справился бы с ним без потерь, но Антон в армии был рядовым пехотинцем, а Левка, насколько мне известно, вообще сразу после школы поступил в Духовную семинарию. Им оставалось только стоять у стеночки по стойке «смирно» и скрипеть зубами.

– Так все-таки, что тебе надо? – снова спросила я. – Веру твою пристрелили, Наталью тоже. Дело, думаю, зароют за смертью главных подозреваемых. Бабки ты свои получил. Что еще?

– А если я не хочу, чтобы дело зарывали? – вкрадчиво протянул Витя.

Лева с Антоном обменялись встревоженными взглядами, и, кажется, ни один из них взгляду другого не удивился.

– Что ты хочешь этим сказать? – прошлепала я онемевшими губами – лишь бы потянуть время.

– Ты ведь поняла, почему я выполнил Верину просьбу, да? Я тебе уже сказал, деньги, они, конечно, тоже не лишние, просто так уж совпало… Не хотелось вмешивать в это дело милицию, думал, Вера сама с тобой разберется. Своими силами и средствами. Но раз не вышло… Короче, Лиза, мне нужна сущая ерунда. Я хочу, чтобы ты сама пошла в милицию и призналась, что убила Брянцева.

– А если я этого не сделаю?

Странно, но мой голос звучал совершенно спокойно. Я даже какое-то облегчение испытала: ну наконец-то!

– Тогда это сделаю я. Но это уже не будет явка с повинной. Ты и так натворила дел.

– Вы все равно не сможете ничего доказать! – вспомнил о своих профессиональных обязанностях Антон.

– Вы ошибаетесь, - улыбнулся Витя. – Понимаешь, Лиза, когда я сначала разговаривал с Верой, то предполагал обратный вариант: это онахочет повесить Брянцева на кого-то другого. Ну, как ты на нее. Но подтвердилось как раз то, о чем она мне рассказала.

– Что, интересно? – Антон смотрел на него в упор ненавидящим взглядом.

– Ну, например, что она открыла Лизе дверь, потому что Брянцеву как раз позвонили на сотовый, а она все равно собиралась уходить. То есть когда Лиза вошла в квартиру, Брянцев был еще жив и разговаривал с одним своим знакомым.

– Ну конечно! – Антон сделал шаг вперед, но Витя резко перевел в его сторону пистолет, и он отступил. – Разумеется, вы нашли через сотового оператора этого знакомого, и он все подтвердил. – Витя снисходительно кивнул. – И время этого разговора, разумеется, тоже установлено с точностью до секунды, не сомневаюсь. Но это никоим образом не подтверждает слова Чинаревой. Мало ли что она могла вам сказать. Лиза вполне могла позвонить в дверь уже послеразговора Брянцева по телефону и послеубийства. Время которого, между прочим, посекундной тарификации не поддается. А вам потом лапши на уши навешала.

– Отнюдь, дорогой товарищ. Как говорится, не держите меня за дурака - больно. Собеседник Брянцева подтвердит, что слышал в трубке звонок и что Брянцев сказал: «Кто-то пришел, пойду открою», но женский голос возразил: «Я сама».

– А сколько ему, собеседнику этому, Чинарева заплатила?

Антон знал правду, разумеется, знал, но сражался за меня, как лев. Я молча сидела в кресле, закрыв глаза, словно речь шла не обо мне.

– Ну хорошо, - у Вити был вид игрока, уверенного в выигрыше, потому что он имеет на руках такие козыри, о которых противник не подозревает. – Тебя, Лиза, сгубили всего три секунды. С ума сойти можно, от какой ерунды все зависит. От какой волшебной случайности.

– Какие еще три секунды? – вяло удивилась я, не открывая глаз.

– Брянцев разговаривал по телефону долго, почти пятнадцать минут. Вера успела выйти из дома и добраться до соседнего двора, где стояла ее машина. С водителем. Она села в машину, взяла у водителя сотовый, потому что ее мобильник разрядился, и позвонила Полосовой. Это подтвердит водитель – раз. Это подтвердит оператор – два. Водитель, между прочим, стоял у машины и разговаривал с гуляющим собачником, который тоже это подтвердит – три. Но самое главное, соединение произошло за три секунды до того, как закончился разговор Брянцева. Если вам и этого мало, могу добавить еще два фактика. Во-первых, голос звонившего в милицию с телефона Брянцева никак не мог принадлежать Вере, которая слегка картавила. А во-вторых, стрелявший в Брянцева должен был быть сантиметров на десять – пятнадцать ниже Веры. Все дело в том, что первый следователь был просто осел, а второй заранее исходил из того, что Лизу элементарно подставили.

Тут уж и Антон не нашел, что сказать. Левка продолжал молчать, и это вдруг напомнило мне тот день, когда он ждал меня у крыльца школы, а Барсук начал дразнить меня «попадьей». Тогда Левка тоже молчал, и это меня взбесило. Сейчас – нет. Наоборот, в его молчании я чувствовала какую-то непонятную поддержку.

– Одного только не могу понять, - покусывая губу, задумчиво сказал Витя. – Зачем ты позвонила в милицию? Это уже выше моего понимания.

– Да имел я тебя по-всякому! Вместе с твоей вшивой конторой! – засмеялся Брянцев.

– Что? – я чуть трубку не выронила.

– А что слышала. Больше в ваших услугах не нуждаюсь. Теперь ясно? А то ты всегда была тупой, как автобус.

Где-то далеко, на заднем плане, раздался звонок, и он отключился, не говоря больше ни слова. В ухо издевательски били короткие гудки. Пальцы от ярости свело судорогой, и я с трудом разжала их, чтобы положить трубку.

Брянцев позвонил, когда я уже собиралась домой. Алена отпросилась пораньше, поэтому телефон был переключен на мой кабинет. Я не сразу поняла, кто звонит. Брянцев был весел и явно не слишком трезв. То, что он мне говорил, на человеческий язык переводилось с трудом. А если все-таки попытаться вычленить смысл, то мне предлагалось отправиться вместе со своим БВС на все буквы алфавита.

То, что плескалось во мне, напоминало коктейль из магмы и серной кислоты.

Ну, тварь, подожди! Я тебе все скажу!

Судя по номеру на табло АОНа, Брянцев звонил из дома. Чтобы собраться, мне хватило нескольких минут. Машины и пешеходы шарахались от меня, как от чумной. Эх, если бы мне попался по пути хотя бы один автоинспектор. Но они обладают удивительным свойством встречаться исключительно некстати. Даже светофоры испуганно включали при моем приближении зеленый свет. Может быть, постой я на перекрестке минуту-другую, глядишь, и сообразила бы, что делаю явную глупость. Зачем я к нему ехала? Сказать, что он козел? Высказать все, что копилось столько лет? Вцепиться в физиономию?