Чтение онлайн

Ничего не вдруг. Ничего такого я не сделаю. И реакция у меня фиговая, и вообще… Надо признать, что Вера намного лучший психолог, чем я.

– Вот тут-то мне окончательно все стало ясно, - Вера отхлебнула еще виски. – Она подкинула мне пистолет и побежала в ментовку: мол, у Чинаревой в подвале пушка, из которой замочила Вову Брянцева. Глупо, конечно, но нервы мне помотали бы изрядно.

Как я ни старалась, а удержаться от идиотского смеха все же не смогла. «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» Да-с…

– Сделай милость, заткнись! – любезно попросила Полосова.

– Но тут возникла проблема. Я уже позвонила Кабану, и это могло осложнить все дело. Представь, она докладывает ментам про пистолет, и тут же ее находят мертвой. Я начала Кабану названивать – глухо. Как в танке. Потом узнаю, что поздно, дело сделано. Жду-пожду, никто меня за нервные окончания не дергает, с обыском не приходит. Ладно, думаю, пронесло. Оказывается, ничего подобного.

Похоже, Вера уже немало приняла на грудь, потому что ее пробрал неудержимый словесный понос. На щеках выступили красные пятна, глаза лихорадочно блестели. Она путалась в словах, обрывала фразы на середине, начинала рассказывать снова.

Если вычленить из ее бредней смысл, то подтверждались мои догадки. Ее «источник» (понимай: Паша) на поминках посмотрел внимательно не некую журавлевскую «родственницу», и у него зародились определенные сомнения. Его люди начали за «родственницей» следить и обнаружили, что это я, собственной персоной. Приятно, что хоть в чем-то я не ошиблась.

– Постой-ка! – слегка заплетающимся языком вклинилась Наталья. Обе они глушили виски с рекордной скоростью. – И когда же ты об этом узнала?

– Да не все ли равно? – глупо захихикала Вера.

– Нет, не все равно, - Наталья даже бокал свой драгоценный на стол поставила. – Ты мне позвонила просто в истерике: ах, Наташа, что делать, что делать, мы облажались, не ту бабу прикончили.

– Так ведь и правда, не ту, - продолжала хихикать Вера.

– Да хватит уже! – Наталья, разозлившись, хлопнула ладонью по столу и подошла к Вере вплотную. – Ты имела в виду совсем другое. Я ведь поняла так, что фотографии тебе кто-то другой прислал. И подумала, что эта мымра страшная, Вовкина подстилка. Ты к ней пошла и ее придушила. Зачем?

Вера встала и отодвинула Наталью, как неодушевленный предмет, по-прежнему поигрывая пистолетом.

– Зачем? – переспросила она, передразнивая Полосову. – Лиза, она не понимает. Но мы-то с тобой понимаем, да?

Я до крови прикусила губу, потому что на самом деле поняла, что именно сейчас произойдет. Ну почему, почему я понимаю с полуслова только то, от чего нет никакой пользы, если не сказать хуже?

Вера моментально протрезвела – да она, похоже, и не была пьяной, просто притворялась. Она впилась в Наталью своими потемневшими до цвета закаленного металла глазами и тихим, но столь же металлическим голосом отчеканила:

– Извини, дорогая, но у меня нет никакого желания тебе что-либо объяснять. Уж слишком ты тупая.

Выстрел прозвучал до странного тихо. Наверно, потому, что Вера прижала пистолет к груди Натальи.

Наталья широко распахнула глаза, приоткрыла рот, словно силясь что-то сказать. Прижала пальцы к груди, посмотрела на них с удивлением..

У меня зазвенело в ушах. Я откинула голову к стене и крепко зажмурилась. Так крепко, что под веками забегали-заплясали огненные пятна и всполохи.

– Не спи, замерзнешь!

Я открыла глаза.

– Ах, какие мы нежные и чувствительные! – Вера стояла спиной к окну, и я не могла видеть ее лицо – только темное пятно. Но то, что было у нее в руках, я видела прекрасно. В левой – злополучная «астра». А в правой… Нет, не бокал виски, а еще одни пистолет, побольше. – Ничего, это скоро пройдет.

Наталья лежала на ковре лицом вниз, неловко подвернув под себя одну ногу, раскинув руки в сторону. Я вдруг вспомнила излюбленное проклятье Коробка: «Чтоб тебя обвели мелом на асфальте!» Но крови не было видно. Казалось, Наталья устала и прилегла вздремнуть.

– И зачем тебе это? – я не узнала свой голос, хрупкий и тусклый, как сто лет не мытый стакан.

– А я-то думала, ты поняла, - разочарованно отозвалась Вера. – Я думала, ты хоть чуть-чуть умнее. Оказывается, все-таки дура. Знаешь, я грешным делом подумала, что все твои идиотские фокусы с паспортом и пистолетом – какая-то большая хитрость, которую мне по врожденной тупости ни в жизнь не постичь. А ты и на самом деле полный даун.

– Допустим, - огрызнулась я. – Допустим, даун. Не всем же быть умными.

– Знаешь, Лиза… Кстати, ничего, что я на ты? – она откровенно надо мной издевалась. – У меня есть такая особенность. Я просто по-детски восхищаюсь каждый раз, когда наблюдаю подтверждение какой-нибудь народной мудрости.

– И какой же на этот раз? «Эта ворона нам не оборона»?

– Ты про Полосову? – усмехнулась Вера. – Ну, можно и так сказать, конечно. Уж слишком она наглая стала. И жадная. Да и знала многовато. Помнишь? «Он слишком много знал…» Но, вообще-то, я имела в виду тебя. Есть такая отвратительная банальность: «Не рой другому яму – сам в нее попадешь». Ты хотела меня подставить? А я подставлю тебя. Да так, что мало не покажется. И даже фотографии эти чертовы мне не нужны, потому что уверена, ты их так заховала, ни один полкан не найдет.

Вот тут-то ты, Верочка, наконец, ошиблась! Фотографии лежат в брюхе Вовкиного телефона, а телефон – в сумке, которая валяется вон там, на подоконнике. Знала бы ты, вот бы запрыгала от радости. Но вот фиг тебе!

– Все понятно, - кивнула я. – Ты повесишь на меня и Брянцева, и Замшину, и эту тоже, - я невежливо показала пальцем в сторону Натальи. Вернее, того, что раньше было Натальей.

– Пять баллов! – оценила мою сообразительность Вера.

Как же, пять! Куда там с добром. Потому что далеко не все я поняла сразу.

Я, конечно, слышала, что бывают такие моменты, когда мгновенья словно спрессовываются. Вроде, проходит всего секунда, но за эту секунду успеваешь понять, вспомнить или почувствовать столько, на сколько в обычных условиях не хватит и часа.

То, что мне предстоит умереть именно сейчас, я поняла, только когда увидела нацеленное на меня дуло пистолета. Того, другого. А еще увидела – да так ясно, словно наяву, - как Вера вызывает милицию и дает показания. О том, как я убила своего давнего любовника Брянцева и решила свалить все на нее, Веру Чинареву. Разумеется, я же убила Замшину – потому что та видела меня выходящей из квартиры Брянцева. А потом заявилась к Вере на дачу – с пистолетом, из которого застрелила Брянцева. И убила ее ненаглядную подругу Наташеньку. («Вот, видите, у нее пистолет в руке!» – я нисколько не сомневалась, что, пристрелив меня, Вера аккуратно протрет «астру» и вложит ее мне в руку). Дальше Вера расскажет, может, даже пуская слезу, как, защищаясь, убила меня из своего личного оружия – разрешение прилагается.