Чтение онлайн

Подо мной была вся Норвет Меруун, ее растущая плоть расширялась каждые несколько секунд. Я повисла в воздухе, размеренно взмахивая крыльями, сорвала с себя остатки помятой брони и позволила ей упасть. Сирилет наложила на нее защитные руны, и я не могла допустить, чтобы она поглотила магию Источников, предназначенную для меня. Я ждала, надеясь, что Лесрей не ослушается меня. Я хотела сделать это, даже если бы это убило меня. Это был бы великолепный гребаный конец. Конец, достойный моего сына.

Первая молния пронзила небо в мою сторону, и мои пальцы заискрились. Молния ударила в меня, воспламенив каждый нерв. Мой шторм жадно поглощал энергию, превращаясь внутри меня в бушующий вихрь. Еще один дугомант Лесрей присоединил свою молнию к первой, и еще, пока семнадцать потоков дугомантии не осветили небо, и они все не ударили в меня. Это была атака, которая должна была превратить меня в хрустящую корочку за считанные секунды, но я была не такой, как другие. Я была штормом, и шторм был внутри меня. Я закричала, направляя энергию в Источник дугомантии у себя в животе. Энергия заискрилась внутри, электричество внезапно проникло как в Источник, так и в мой шторм, циркулируя между ними все быстрее, быстрее и быстрее.

Где-то внутри я услышала, как Сссеракис закричал от боли, но голос моего ужаса был лишь тенью моего собственного крика. С тех пор, как я впервые поглотила свой дугошторм, я не чувствовала такой ужасной боли, разрывающей каждую клеточку моего тела. Казалось, моя кожа была в огне, внутренности горели, кровь кипела. Еще одна молния прочертила небо и ударила в меня. Вместе с ней пришли воспоминания, но не мои.

Женщина-землянин сидит на одеяле, вокруг трава, но ее глаза прикованы только к мужчине, сидевшему напротив нее. Бегущий ребенок, которого поймали и повалили на землю. Мужчина-пахт в таверне, выпивает со старыми друзьями. Джинн несется по небу, стремясь присоединиться к своим братьям. Женщина охвачена страстью, ее тело горит от возбуждения. Мужчина-землянин смотрит на своего сына. Воспоминания промелькнули через меня так быстро, что я не успела их упорядочить.

Еще одна вспышка молнии присоединилась к остальным. С неба, из До'шана. Кто-то выстрелил в меня из дугоразрядника. Магия обрушилась на меня.

Безымянный объединил силу со своими братьями, и постепенно в тени старого мира образовался новый. Они создали пространство, карманный мир внутри мира, а затем заполнили его: зернышко за зернышком, капля за каплей. Все было построено по замыслу. Каждый кусочек грязи, каждая молекула воды, каждый камень и каждая пещера.

Небо появилось последним, когда большинство Джиннов уже были измотаны. Они осознали, что новый мир — тьма, но не смогли создать солнце. В этом мире не было небесных тел, он существовал внутри другого. Поэтому вместо этого они создали свет. Не такой яркий и мимолетный, как солнечный, но постоянное свечение, которое охватывало созданный ими мир.

Когда они закончили, все Джинны посмотрели на свое творение с гордостью, которая нашла отклик у всех них. Их великая работа, их шедевр. Творение, с которым не мог сравниться даже Создатель. Они создали мир из ничего. Но он был не совсем завершен. Требовалось еще кое-что.

И тогда все остальные повернулись к Безымянному. Он был последней частью головоломки. В то время как Путеводный Свет вел их всех, Летописец помнил все их прошлое и Слава вечно пел им дифирамбы, именно Безымянный должен был давать творениям их имена.

Мир в тени другого мира. Место, столь похожее на свой аналог, но в то же время и другое. Безымянному потребовалось всего мгновение, чтобы придумать имя.

— Севоари.

В тот миг, когда дугоразрядник ударил меня, я стала свидетелем создания Севоари. Я почувствовала, как проявилась гордость Джинна. Работа, не имеющая аналогов ни в одной истории. В любое другое время у меня было бы несколько мгновений, чтобы по-настоящему оценить это, но сейчас меня разрывала на части энергия, которую я не могла контролировать.

Ее было слишком много для меня, слишком много для моего шторма, слишком много, чтобы наполнить Источник дугомантии внутри меня. Источник и шторм искрили друг в друга, два заряда были слишком близко, они обменивались молниями, становясь все жарче и яростнее с каждой секундой. Я закричала. Сссеракис закричал. Но я ничего не слышала из-за грома в ушах.

А потом все закончилось. Последний разряд молнии вырвался из Хранителя Источников внизу, ударил в мою лапу и устремился в меня. Я держала это внутри, всю эту силу, эту энергию, эту молнию, бушующую, искрящуюся, обжигающую. Я сияла от нее, как новая звезда, появляющаяся на небе. Мои глаза больше не сверкали, а пылали добела и ослепили бы любого, у кого хватало бы глупости встретиться со мной взглядом. Я сдерживала все это так долго, как только могла, Источник и мой шторм обменивались энергией, пока она не достигла обжигающего крещендо.

И, наконец, когда я больше не могла этого выносить, я указала лапой на Норвет Меруун и выпустила свой супер-шторм. Сотня обжигающих молний вырвалась из меня, тысяча, десять тысяч, сто тысяч. Я осветила Севоари, как солнце, которого он никогда не видел, и вложила в Бьющееся сердце всю свою дугомантию, до последнего кусочка. Плоть зашипела, расплавилась, сгорела дотла. Щупальца извивались, воспламенялись, становились жертвой. Норвет Меруун закричала от боли, и земля содрогнулась от ее криков.

И все это время я рычала на эту суку, мой голос и голос Сссеракиса сливались в один.

— Ты испугаешься меня!

И она испугалась.

Когда последние частицы шторма покинули меня, я посмотрела вниз на кровавую бойню, которую устроила. Почерневшая, искореженная плоть дымилась и горела. Жирные лужи лопались и кипели. Подо мной были останки плоти. Это была маленькая часть Бьющегося сердца, чуть больше ногтя или пальца на ноге, но я сильно повредила этот гребаный палец.

Горящая ярости мой молнии была неизбирательной. Я не могла толком прицелиться. Норвет Меруун приняла на себя основной удар, но я поразила каньон по всей длине. Там были мертвые геллионы, харкские гончие, юртхаммеры. Несколько гарнов тоже были охвачены этим безумием. Все они погибли. Никто не смог бы пережить насилие, которое я развязала. Никто, кроме врага.

Норвет Меруун запульсировала, тот же розоватый свет прибежал из какой-то отдаленной точки ее тела, словно рябь. Она снова увеличилась в размерах. Хлынула кровь, эластичная плоть отслоилась, и новая масса распространилась, пожирая старую.

Она боялась меня, да. Боялась боли, которую я могла ей причинить. Я почувствовала, как в меня вливается новая сила. Сссеракис впитывал ее и направлял в Источники некромантии. Новый страх, жирный, как едва прожаренный стейк, от которого у меня слюнки потекли. Это было чертовски сытно. Но этого было недостаточно. Норвет Меруун не проявила себя в бою, не раскрыла себя. Она боялась боли, но все же знала, что не может проиграть.