Чтение онлайн

Я уронила зеркало и встала быстро, легко. Колени у меня не подкашивались, голова не кружилась. Я потянулась, наслаждаясь ощущением гибкости. Моя одежда теперь сидела на мне неуклюже. Слишком короткая, слишком мешковатая, слишком туго обтягивающая плечи. У меня по-прежнему была только одна рука, а другая представляла собой костяную когтистую лапу, сформированную из тени, но, полагаю, отматывать время вспять и отращивать конечности — две очень большие разницы.

— Как? — спросила я, удивляясь своей вновь обретенной молодости. Железный легион воскресил богов, чтобы умолять их вернуть годы, украденные у него хрономантией. Но здесь не было ни Ранд, ни Джинна, только Джозеф и я.

Джозеф поднес миску с рагу к губам и проглотил кусочек. Он несколько мгновений жевал, размышляя. «Я многому научился у Лорана, — сказал он, затем нахмурился. — Сначала тебе нужно понять, как на самом деле работает отторжение, Эска». Он осел, и Сенна бросилась вперед, чтобы поддержать его. Толпа зашумела в ответ. Джозеф снова выпрямился, тяжело дыша, его взгляд был слегка рассеянным. Он похлопал Сенну по руке и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.

— Каждый раз, когда Источник находится в твоем желудке, его частички растворяются в твоем теле. Крошечные частички. Такие маленькие, что тебе потребовались бы сотни лет, чтобы это заметить. Чем больше ты черпаешь из Источника, тем быстрее он растворяется. Наступает момент, когда в твоей крови становится слишком много магии. Твое тело не может справиться с этим и начинает бурно реагировать.

Я подняла мои руки из плоти и тени над головой, переплела пальцы и вытянулась так высоко, как только могла. Черт возьми, как же хорошо было снова иметь возможность свободно двигаться.

— Вот как руда, которую использовала Сирилет, могла предотвратить отторжение, — сказала я, зная, что это правда. — Руда поглощает магию Источников. Проникая в кожу, она вытягивала магию из крови.

Джозеф кивнул, откусил кусочек хлеба и стал его пережевывать. Он заговорил с набитым ртом.

— Но мы по-разному реагируем на отторжение, Эска. Лоран изменил нас. Он вселил в нас богов. Во мне сидит Ранд. В тебе Джинн. Когда в нашей крови слишком много магии, наш организм начинает усваивать ее. Дугомантия, геомантия, хрономантия, твои врожденные магии Источников. Все они являются школами магии в сфере Джиннов. Как и некромантия.

— Хм, — я села напротив Джозефа. — Значит, я могу абсорбировать магии из сферы Джиннов. А ты можешь абсорбировать магии из сферы Ранд. Как это объясняет то, что ты повернул время вспять?

— Потому что я осознал, что боги нам не нужны. Нам нужны три вещи, Эска. Хрономантия. Это уже заложено в тебе. Это такая же неотъемлемая часть тебя, как и твоя некромантия. Нам была нужна биомантия, а это часть меня. И нам потребовалось много энергии. Я ее обеспечил. Это было довольно утомительно. — Он действительно выглядел измученным.

— Я вернул тебе годы, которые Хрономантия украла у тебя, но магия Источников все еще в тебе, Эска. Если ты не научишься контролировать ее, она снова начнет воздействовать на твое тело. Но если ты все-таки научишься ее контролировать. — Он ухмыльнулся мне. — Бессмертие бывает двух видов. Моя Биомантия постоянно обновляет мое тело. Ты можешь научиться использовать свою хрономантию, чтобы замедлить старение. Ты можешь стать бессмертной, Эска. Как и я.

Ошеломленная, я уставилась на Джозефа. Он не шутил. Он думал, что делает мне одолжение. Бессмертная, как и он сам. Неужели он действительно так плохо понимал меня? Я не хотела бессмертия. Сама мысль о вечной жизни была мне отвратительна. Слезы Лурсы, иногда я вообще не хотела жить. Но ему не обязательно было это знать. Хотя он и так это знал. Джозеф был там, в библиотеке, в тот день, когда Лесрей Алдерсон вложила в меня зов пустоты. Он был тем, кто спас меня. Каким-то образом он понял, что я собиралась сделать, и поймал меня, когда я прыгнула навстречу своей смерти. Джозеф оттащил меня от края пропасти и окутал одеялом любви. Использовал свою эмпатомантию, чтобы смыть мою боль.

Люди вокруг нас притихли, и, как мне показалось, придвинулись ближе. Джозеф тоже молчал, выжидая.

— Спасибо? — сказала я, не уверенная, хотела ли я спросить или нет.

Джозеф улыбнулся мне, и толпа снова зашумела. Я услышала, как кто-то сказал Пария, а другой пробормотал Парагон. Я этого не поняла. Слишком ошеломленная тем, что только что произошло. Слишком ошеломленный своей новой юностью. Вокруг нас формировалась новая мифология, ядром которой были Джозеф и я. В этом было что-то нездоровое. Он был бессмертен: в один день человек, потом камень, а на следующий — ослепительное солнце. Конечно, люди приходили, чтобы увидеть нечто особенное, нечто более великое. Я никогда не думала, что увижу такой поворот в поклонении. Я никогда не думала, что мой друг будет так упиваться этим.

Внезапно мне захотелось оказаться в другом месте. Подальше от Джозефа и поклоняющихся ему глупцов. Я почувствовала потребность убежать. Забыться в напряжении, какого не испытывала уже много лет. Я резко встала, чуть не опрокинув поднос. Джозеф посмотрел на меня, нахмурив лоб.

— Я должна идти, — сказала я.

— Для этого потребуется сила, — быстро сказал Джозеф. Я не поняла. Не имеет значения. Я начала пятиться через толпу. Они отодвигались от меня, все еще распростертые на земле.

— Чтобы использовать внутреннюю хрономантию, потребуется сила, Эска. Больше, чем у тебя есть.

Я кивнула, споткнулась о кого-то, кто был слишком медлителен, чтобы убраться с моего пути, и отшвырнула его в сторону, вероятно, более жестоко, чем он того заслуживал. Несколько человек ахнули, и я услышал, как снова пробормотали этот титул. Пария. Вот кем я была для них. Не Эскарой. Даже не Королевой-труп. Парией. Изгоем. Какой бы ни была эта гребаная, ужасная, зарождающаяся мифология, я не хотела быть ее частью.

Я дошла до двери, ведущей из храма, оглянулась и увидела, что Джозеф стоит на ногах, поддерживаемый своей служанкой в дурацкой шляпе. Он смотрел мне вслед.

— Твоя некромантия — ключ, Эска. Ты можешь использовать ее так же, как Лоран использовал…

Я повернулась и побежала, быстро работая ногами и тяжело дыша. Это было чертовски чудесно.

Ноги сами несли меня через дворец Йенхельма. Стражники и слуги смотрели мне вслед. Что они должны были подумать? Они, без сомнения, слышали, что Королева-труп вернулась, но она была старой леди. И вот я снова несусь по коридорам в расцвете сил, крича на бегу от радости. Все мысли о хрупкости или осторожности в движениях, чтобы избежать неизбежных приступов боли, исчезли. Я бежала самозабвенно. И я не останавливалась, пока не прошла через огромные дворцовые двери и не вышла на прохладный осенний воздух Иши.

Воздух обжег мне легкие, и я согнулась пополам. Ноги болели, и я знала, что по-настоящему почувствую их завтра. Мое тело не привыкло так двигаться. Я слишком долго отдыхала, виня во всем старость и немощь. Я буду расплачиваться за это месяцами, пока не восстановлю физическую форму. Но, черт возьми, как же это было здорово — снова стать молодой. Я вытерла пот со лба и выпрямилась, изо всех сил стараясь дышать и наслаждаясь этим.

Мрачное, уродливо-оранжевое небо было затянуто серыми облаками, которые тянулись от горизонта до горизонта без перерыва. Небо отбрасывало на землю темные тени, которые казались почти ночными. В воздухе чувствовался запах дыма, но не такой чистый, как древесный дым. Более мерзкий, более кислый запах, который щиплет ноздри.

Я чувствую себя почти как дома.

Да, так оно и было. Гнетущие облака и наползающий мрак, прохладный воздух и резкий отвратительный запах — это действительно было похоже на Севоари.

Йенхельм был построен на холме, или, вернее, на нескольких холмах. Он вырос с тех пор, как я в последний раз видела город, который основала. Это была обширная масса деревянных и каменных зданий и грязных улиц, беспорядочно бегущих вверх и вниз по четырем разным склонам холмов. Дворец Йенхельма располагался на самой высокой точке самого высокого холма. Отсюда открывался великолепный вид. Отсюда я могла видеть большую часть города и далекий Лес Десяти. Именно тогда я увидела, что лес горит. В земле была проделана огромная трещина, проходившая через обширный лес. Я отчетливо видела ее, и могла видеть оранжевое пламя, вырывающееся из-под земли. Большая часть леса уже выгорела дотла, оставив почерневшую кору вокруг разорванной земли.