Чтение онлайн

— Помедленнее. — Я все еще пыталась вникнуть во все это. Жужжание молотильщиков ветра не помогало. Теперь их было пятеро, и их крылья создавали такой гул, что у меня болели уши. У каждого из них были такие же червеобразные наросты, торчащие из рук, туловища и головы и болтающиеся в воздухе.

— Ты хочешь сказать, что слишком слаб, чтобы сражаться с Норвет Меруун, потому что тебя больше никто не боится? — Я давно знала, что мой ужас питается страхом, жиреет на нем. Но когда страха было мало и ужас голодал, или когда он расходовал слишком много энергии, Сссеракис становился маленьким, слабым и вялым.

Да. Смотри.

Моя тень шевельнулась у меня под ногами. Шип чернильно-черного цвета взметнулся вверх и пронзил глаз одного из молотильщиков ветра. Тот тут же умер, его крылья замерли, руки обмякли. Сссеракис втянул мою тень, и монстр рухнул на землю, корчась в последних судорогах. Червеобразные наросты, вросшие в его кожу, еще несколько мгновений извивались, а затем высвободились. И я ничего не почувствовала. Остальные молотильщики ветра продолжали наблюдать. Жужжа крыльями, они порхали надо мной.

Они не боятся меня. Благодаря Сссеракису, я всегда могла чувствовать страх окружающих. Ужас впитывал его, питался им. Он часто использовал меня, чтобы пугать других, обеспечивая себя сытной едой. Но от этих существ не исходило ничего.

Одно из гигантских щупалец протянулось от основной массы Норвет Меруун, вытянувшись на огромное расстояние между нами. Мои крылья распахнулись за спиной, и Сссеракис изо всех сил ударил ими, подняв нас назад, в небо, как раз в тот момент, когда щупальце упало, ударившись о землю там, где я только что стояла, расколов камни и подняв вокруг себя клубы пыли. Оставшиеся молотильщики ветра легко отскочили в сторону и снова приблизились ко мне, не нападая, а просто наблюдая. Щупальце медленно удалилось, волочась по земле, оставляя на ней новую борозду.

Ты чувствуешь это. Страха нет. Я становлюсь слабым без него. Мне нечем питаться. Норвет Меруун больше не боится меня. Я почувствовала, что мой ужас впадает в панику. Я никогда не чувствовала ничего подобного от Сссеракиса. Это был древний ужас, такой же древний, как сам Севоари. Но, столкнувшись с непримиримым врагом, он не знал, что делать.

— Почему они тебя не боятся? — спросила я, когда мы зависли в небе, поднимаясь и опускаясь под мерное хлопанье наших крыльев.

Норвет Меруун выросла слишком большой, чтобы обращать на меня внимание. Ее тело реагирует вяло, но делает это инстинктивно. Она знает, что я не могу причинить существенного вреда ее растущей плоти, поэтому ей все равно. Некоторые из ее миньонов охотно следуют за ней. Гули — трусы и делают ставку на то, что монстр, скорее всего, победит. Остальные порабощены.

— В их коже кишат черви.

Сссеракис издал в моей голове звук, похожий на фырканье отвращения. Они не более чем марионетки. Черви контролируют их. Молотильщики ничего не чувствуют. Я могу убить сотню из них, и они все равно не будут меня бояться!

Я посмотрела вниз, на необъятную массу врага, с которым сражался Сссеракис. Это ошеломило меня. Как кто-то мог надеяться сражаться с чем-то таким огромным, таким всеобъемлющим? Норвет Меруун простиралась от горизонта до горизонта. Сссеракис сказал, что она уже съела половину Севоари. Означало ли это, что полмира уже покрыто ее пульсирующей плотью? Я повернулась, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда мы пришли, как будто мои слабеющие глаза могли пронзить расстояние и увидеть великий разлом. Первый стабильный портал между нашими двумя мирами.

— О, блядь!

Да. Соединив наши два мира, наша дочь обрекла Оваэрис на гибель вместе с Севоари. Как только Норвет Меруун уничтожит все здесь, она сделает то же самое с вашим миром.

— Что нам делать?

Сражаться! Проглоти свои Источники. Вместе мы всегда были сильнее. Мы разрежем ее плоть на части и убьем ее миньонов. Если мы причиним ей достаточно боли, она снова научится бояться меня.

Это было слишком ошеломляюще. Слишком велико, чтобы понять. Слишком велико, чтобы сражаться.

— Я не могу, Сссеракис. Я стара. Устала. — Мне не нужен был мой ужас, чтобы произнести следующую фразу, это был страх, которым я мучила себя уже некоторое время. — Я слаба.

Волна отвращения захлестнула меня. Сссеракис, наконец, осознал, в каком состоянии находится тело, которым он обладал.

Ты позволила своему телу увянуть. Твоя магия гниет внутри тебя.

Я горько рассмеялась, когда мы повисли в небе, медленно взмахивая крыльями.

— Да, возраст делает это с телом землянина.

И снова на меня накатило острое чувство отвращения. Это не возраст. Железный легион был старым, но сильным. Ты РАЗРЕШИЛА себе стать слабой.

— Я устала, Сссеракис. Я уже давно устала. — Я не договорила. В этом не было необходимости. Я устала и была одинока.

Ты больше не одинока.

Я ничего не могла с собой поделать. Я не могла бороться. Меня захлестнуло отчаяние. Неизбежность неудачи превратила мои конечности в камень, придавив меня к земле. Даже мои крылья забили медленнее, и мы плавно опустились на землю. Я рухнула рядом с водопадом, глядя на простирающегося передо мной врага. Я знала, что у нас нет ни единого шанса выстоять против него.

— Я устала, Сссеракис, — повторила я. Слова вылетели из меня сами собой. Наконец-то я призналась в этом единственному существу на свете, которое могло по-настоящему понять меня. — Я совершила так много ошибок. Я устала совершать ошибки.

Зов пустоты нахлынул на меня и увлек за собой в открытое море. Попытаться будет слишком тяжело. Усилие будет слишком велико. Неизбежный провал, последствия будут слишком серьезными. Ужасная правда встала передо мной в полный рост. Как и Имико, я не была достаточно сильной, чтобы выдержать тяжесть мира и своей совести. В жизни было столько боли, и было бы проще ее не испытывать. Я чертовски устала быть собой, совершать одни и те же ошибки, все портить. Гораздо проще просто позволить этому закончиться.

Перестань барахтаться в горе, Эскара! Послушай меня. Я знаю тебя. Ты не устала быть самой собой. Ты сильнее этого. Тебя не сломили твои ошибки, ты сильнее этого. Ты устала справляться с ними в одиночку. Но ты больше не одинока. Я здесь. Я с тобой. Мы сила друг друга.

— Что, если мы слабость друг друга?

ПРЕКРАТИ! Это потакающее своим желаниям нытье не похоже на тебя. Это не поможет ни моему миру, ни твоему. Это не спасет твой народ. Это не спасет наших дочерей. Возьми себя в руки и помоги мне. Или мне раздавить твое сердце в груди, сбежать из твоего тела и найти того, кто поможет. Возможно, мне все-таки следовало пойти к нашей дочери.