Чтение онлайн

А потом все кончилось. Сссеракис вытащил свое теневое копье из лапы гуля и отпрянул, возвращаясь ко мне. Бракунус поспешно отпрыгнул назад, баюкая раненую лапу, и побежал к разлому. Но он не прошел через него, а просто остался там ждать.

Прости, Эска.

Я с трудом повернулась. Мои ноги дрожали, и я знала, что у меня осталось совсем немного времени, прежде чем они откажут. Я могла видеть только одно небольшое пятно. Кенто. Огонь. Тепло. Я вдруг поняла, что мне холодно.

— Мама? — Сирилет стояла рядом со мной. Я думаю, она могла бы взять меня за руку, но ее руки все еще не могли двигаться. Это было к лучшему. Я не могла позволить ей доказать, что я настолько слаба. Не тогда, когда Бракунус все еще наблюдал за мной.

— Ей нужен отдых.

— Мама? — снова позвала Сирилет, игнорируя Сссеракиса.

Шаг за шагом, спотыкаясь, я приближалась к Кенто и костру. Я сделала шагов двадцать, но мне показалось, что это были целые лиги. Я увидела беспокойство на лице Кенто. Я покачала головой, надеясь, что это поможет сохранить тайну. Подойдя к костру, я заставила себя постоять несколько мгновений. Я хотел погрузиться в забытье, но не могла. Гуль все еще наблюдал за мной. Кенто что-то говорила, но я ее не слышала. Сирилет тоже что-то сказала. Потом мой ужас очутился внутри меня, став крошечным там, где раньше был огромным.

— Ей нужен отдых, но нельзя показывать, что она слаба.

У меня едва хватило сил, чтобы, используя свою врожденную геомантию, поднять из земли небольшую каменную стену. Я опустилась на землю, прислонилась спиной к стене и отключилась.

Хозяйка умерла. Сссеракис почувствовал, как остановилось ее сердце — собственный шторм заставил сердце замереть. Он сбежал, наконец-то освободившись от мяса и костей, которыми владел так долго. За эти годы у него было много хозяев, но ни один из них не справлялся с этим так хорошо, как Эска. Большинство из них сходили с ума от присутствия постороннего в их сознании или совсем отказывались от своей воли, отдавая Сссеракису полный контроль. Раньше он бы решил, что это самое лучшее, но союз с Эской оказался выгодным во многих отношениях, которых он никак не ожидал. Казалось, что в сотрудничестве больше силы, чем в контроле.

Сссеракис пролетел через горящий портал за мгновение до того, как тот захлопнулся. Болезненный свет и шум Оваэриса остались позади. Севоари приветствовал его. Мир больше не сжигал его просто за то, что Сссеракис существовал. Он был дома. Наконец-то дома после стольких лет. Раньше время не имело большого значения, но Оваэрис превращал любое понятие в бесполезное замечание. Еще одна причина презирать этот мир яркости и глупых созданий, которые считают себя важнее, чем они есть на самом деле.

Сссеракис вдруг понял, что скучает по хозяйке. Прошло всего несколько мгновений, как они расстались, но он уже скучал по Эске. Она была мертва. Это была эмоция. Она грызла Сссеракиса, словно голод, но более жестокий, более опустошающий. Огромная пустота, зияющая бездна. Глупо. Земные эмоции давили на него из-за длительного контакта с хозяйкой. Они исчезнут. Они должны будут исчезнуть. Сссеракис не мог жить с такой пустотой. Ему нужно было заполнить себя. Ему нужно было питаться.

Сссеракис поднялся в небо и полетел. Он услышал громкий рев, который мог исходить только от его собрата-лорда, Хайренаак, Безземельной. Сссеракис знал, что ему придется заново познакомиться с Хайренаак и остальными. Они должны узнать, что он вернулся. Им нужно будет поклониться еще раз. Но сначала ему нужна сила.

Стайка горесноров бродила по колышущемуся полю голубоватой меч-травы. Горесноры питались бесконечно, нуждаясь в энергии для восстановления своей постоянно гниющей плоти. Они были почти безмозглыми и не испускали ощутимого страха, который был бы особенно приятен, но их вполне хватало для быстрого перекуса. Сссеракис бросился на них, стал большим и начал угрожающе двигаться. Безмозглых тварей было так легко напугать. Достаточно было малейшего намека на присутствие хищника. Горесноры запаниковали и попытались скрыться, но Сссеракис окружил их и загнал в угол. Дикая, звериная паника нарастала, и Сссеракис упивался этим ужасом, чувствуя, как его наполняют новые силы.

Проблема с безмозглыми животными заключалась в том, что их было очень легко чрезмерно возбудить. Разумное существо можно держать в состоянии постоянного страха вечно. Или, по крайней мере, до тех пор, пока оно жило. Тонкие намеки могут вызвать у него самые разные виды страха или тревоги. Но у зверей была только животная паника, и, если давить слишком сильно, зверь просто останавливался. Чаще всего — ступор, но иногда и смерть. Горесноры приготовили неплохую еду, но этого было далеко не достаточно, чтобы насытить аппетит Сссеракиса. Нужно было больше. Страх лучшего качества. Нужно было вернуть себе свой акрополь. Целая империя миньонов, которых он держал в состоянии постоянного страха. Именно так Сссеракис вновь обретет свою истинную силу. Тогда, и только тогда, он будет готов объявить о своем возвращении другим лордам Севоари.

Сссеракис взмыл в небо и устремился к своей старой территории. Он вернет себе свой город, вновь зажжет Вечнозеленый цветок на вершине огромного шпиля и призовет своих миньонов обратно для поклонения. На ходу он пронзительно кричал, заставляя всех, мимо кого он проходил, оглядываться и бояться. Даже другие ужасы, более молодые создания, многие из которых едва ли обладали разумом, боялись. Так и должно было быть. Сссеракис был самым старым из них, самым могущественным. Сссеракис знал, каково это — жить, править и любить. Нет! Последнее было земной эмоцией. Оставшийся артефакт переживания чувств хозяйки. Она была мертва. Она больше не могла портить Сссеракиса.

Сссеракис перестал кричать, замедлил ход и поплыл над огромным лесом, полным деревьев, гулей и призраков. Она была мертва. Почему-то это казалось нереальным. Никогда больше он не почувствует вкус ее страха. Никогда больше не услышит ее голос и не почувствует необузданную силу ее воли. Никогда больше не будет спорить о том, какие действия предпринять. И не почувствует мощь их объединенной силы. Она ушла. Это казалось… неправильным.

Оставшаяся часть путешествия для Сссеракиса была размытым безмолвным пейзажем. Он едва помнил, как двигался. Он перестал внушать страх всем, кто находился под ним, пролетая незамеченным.

Сссеракис прибыл в город как раз вовремя, чтобы увидеть, как обрушился высокий шпиль и угли Вечнозеленого цветка погасли навеки. Пришла Норвет Меруун. Она стала такой огромной. Она пожирала акрополь Сссеракиса. Ее миньоны кланялись и царапались перед гороподобной плотью. Они боялись ее, и Сссеракис упивался этим страхом, но он был направлен на Бьющееся сердце, и это было оскорблением, с которым Сссеракис не мог смириться.

Он опустился на землю, проносясь между темными высокими зданиями. Миньоны, которые увидели Сссеракиса, запаниковали, узнав о возвращении своего хозяина. Их страх распространился повсюду, осветив город. В конце концов, Сссеракис добрался до бурлящего потока плоти Норвет Меруун. Она устремилась вперед, пульсируя, разрастаясь, сглаживаясь, поглощая. Сссеракис закричал, обрел целостность и вонзился в плоть, вырывая кусочки Норвет Меруун, отбрасывая на нее ледяную тень и показывая ей, как ее собственная выпуклая кожа гниет, разжижается, стекает, сгорает дотла. Раньше это всегда срабатывало. Раньше она всегда боялась этого, и этот страх делал Сссеракиса сильным. Но на этот раз от нее ничего не исходило. Никакого ужаса. Никакого страха. Никакой паники. Ничего. Ничего. Ничего.

Норвет Меруун пульсировала, ее плоть выпячивалась наружу, росла, окружая Сссеракиса со всех сторон. Она не могла убить его, не могла поглотить. Сссеракису нечего было терять. Но как бы сильно он ни ранил ее, как бы ни отрывал от нее кусочки, она продолжала жить. В ней было слишком много такого, что нельзя было остановить. Город Сссеракиса пал, рассыпался, был поглощен непреодолимым потоком плоти.

Сссеракис был уверен, что уже слишком поздно. Его не было слишком долго. Равновесие было нарушено, и Норвет Меруун вырвалась на свободу. И Сссеракис был уже недостаточно силен, чтобы ее остановить это. Без хозяйки, без Эскары, он был недостаточно силен. Севоари умирал.