Чтение онлайн

Маша уже улеглась в постель, когда вспомнила про взятую у Яна книжку. Было пока не очень поздно, спать не хотелось, поэтому встала и вышла в прихожую, где на вешалке висела ее сумка. Во всей квартире царила темнота, родители, вероятно, уже спали. Стараясь не шуметь, Маша вернулась в свою комнату, поудобней устроилась на кровати, достала из тумбочки фонарик. Он горел не особенно ярко, однако читать было вполне комфортно.

Прежде чем открыть книгу, Маша полюбовалась котом на обложке. Таких толстых, вальяжных зверюг с лихими усами ей еще не доводилось видеть. Кошки, которые иногда попадались на улице, были тощими и норовили побыстрее убежать, а домашние питомцы знакомых тоже не шли ни в какое сравнение с этим рисунком. Машина мечта стать владелицей кошки не осуществилась. Был момент, когда родители уже почти собрались взять котенка, ведь дочь так долго упрашивала. Но тут разразилась катастрофа с сыном, и стало не до подобных забот. А потом завели Сеню, который ел гораздо меньше самой маленькой и неприхотливой кошки. Кабанчик как раз заглянул в Машину комнату, подобрался к кровати и просительно задрал пятачок верх. Хозяйка подхватила любимца и положила у себя в ногах. Он удовлетворенно хрюкнул, свернулся клубочком на одеяле, как кошка, и задремал.

Своих книг в квартире Скворцовых почти не осталось, хотя в свое время их было много. Завалялось только несколько потрепанных детских сказок без обложек, неизвестно какого года издания. Вскоре после ареста Сергея мать однажды вечером собрала сохранившиеся в доме старые книги, завязала в узел и отнесла на помойку. Там их, скорее всего, сразу разобрали на растопку. Вместе с книгами тогда сгинула монография профессора Скворцова и его же дневник в толстой общей тетрадке. Машин отец обнаружил пропажу лишь через несколько месяцев, когда зачем-то заглянул в шкаф в дальнем закутке коридора. Исчезновение монографии и особенно дневника прадеда, чуть ли не единственной памяти о нем, стало неприятным сюрпризом. Но устраивать скандал по этому поводу было бесполезно, тем более, перед семьей маячили гораздо более насущные невзгоды.

Маша раскрыла книгу и прочитала первые строчки. С самого начала возник вопрос: где происходит действие? «Москва», «Патриаршие пруды» – что это? Какие-то древние секторы Города? Давно ведь это было… Или «Москва» – навсегда сгинувший после Атаки городок? А может, целая страна? Но причем здесь пруды? Дальше местность иногда называлась просто «Патриаршие» безо всяких упоминаний о прудах…

Двое мужчин, разгуливавших по Патриаршим, никакой симпатии не вызывали. Нудные они были какие-то и противные… Разговоры тоже вели невразумительные. Но потом на скамейку присел таинственный незнакомец с разноцветными глазами, и сюжет поглотил читательницу, хотя непонятных слов становилось все больше и больше. Маша барахталась в них, возвращалась на предыдущие страницы. Местами повествование становилось вполне доступным, и казалось, что люди из книжки вот-вот заговорят вслух… Причем не друг с другом, а непосредственно с ней… Она опомнилась только глубокой ночью, когда фонарик начал устало мигать. А ведь надо было еще выспаться и встать вовремя, чтобы завтра, вернее, уже сегодня выйти в смену, которая на этот раз начиналась с утра. График у Маши был плавающий, и она всегда боялась перепутать и пропустить смену. Такой промах мог иметь печальные последствия.

Положила книжку на тумбочку, выключила фонарик. Остаток ночи снился темный Патриарший сектор, где асфальт покрывали узоры из оранжевых кругов и пестрых треугольников. По широкой дороге, окаймленной стволами засохших деревьев, медленно и величаво шел Лидер в кроваво-красном костюме. Лидер передвигался под руку с загадочным незнакомцем, имя которого начиналось на букву В. Незнакомец был весь в черном, только берет, надвинутый на правое ухо, переливался всеми цветами радуги. Радугу Маша, разумеется, никогда не видела, но знала, что она слегка напоминает лужу, в которую попал бензин. За корявыми стволами мелькал огромный кот. Потом заскрежетало, задымило, засвистало… Промчался шумный паробус, поскользнулся на повороте, выпустил белое облако пара и увез с собой Лидера. Оставшиеся на разрисованном асфальте кот и незнакомец свернули в сторону и поднялись на крыльцо двухэтажного старого здания. «Как они туда попали? – удивилась Маша. – Ведь дом, где живут друзья Яна, находится в Околотюремном секторе… Сплошные загадки».

И тут пришлось открыть глаза. Будильник надрывался на тумбочке рядом, начинался новый день. Как же не хотелось отправляться в душный цех с неугомонным конвейером… Целые сутки с небольшими перерывами на еду, которую, откровенно говоря, и едой-то не назовешь.

Хотя вроде бы намечалось общее собрание. Значит, рабочий день сокращался часа на полтора-два. Можно было отлично отдохнуть и даже выспаться. По примеру многих приятельниц Маша научилась дремать с открытыми глазами на подобных мероприятиях. Впрочем, вместо всей этой ерунды больше хотелось вспоминать о том, что они с Яном договорились снова встретиться.

В комнату заглянул отец.

– Вставай, а то опоздаешь.

– Я сейчас…

Он заметил книгу, взял, пролистал.

– Откуда это у тебя?

– Наташа дала почитать.

– Помню, когда-то читал этот роман. Поразительно, что его не запретили. Наверно, у них просто руки до всего не доходят.

Конвейер снова протяжно поскрипывал, снова время от времени ломался. Однако нынче выпал совершенно необычный заказ, что вносило какое-то разнообразие в вялое течение дня. Небольшие квадратные плитки – просто синие и зеленые, а еще васильковые, бирюзовые, сапфировые, ультрамариновые, изумрудные, травяные, оливковые… иногда попадались лиловые и фиолетовые. Названия эти сохранились в Машиной памяти еще со школы, где преподаватель черчения, седой добродушный чудак, зачем-то учил различать оттенки цветов. Плитки были гладкие и ровные, на некоторых просматривались разводы, появившиеся явно не из-за плохого исходного материала. Очевидно, так и задумывалось. Похожие разводы можно было заметить на древних лестницах, фундаментах, остатках постаментов в центре Города. Только старые камни были грязными, потертыми и словно полинявшими. А эти новенькие пластиковые плитки казались очень яркими. Наверняка краситель использовался самый что ни на есть качественный.

– Внимательней, не пропускайте брак, – время от времени покрикивал мастер, который с самого утра выбрался из своей каморки в углу цеха, где обычно проводил большую часть смены. – Очень ответственный заказ!

Однако брака практически не было. Работницы аккуратно вынимали плитки из форм, до блеска протирали поверхность тряпками, укладывали в картонные коробки.

– Такая красота, – тихонько сказала Маша Наташке, которая стояла с ней рядом.

– Это для рабочего дворца Лидера. Бассейн будут облицовывать, – прошептала в ответ та.

– Откуда ты знаешь?

– Говорят… Слушай, ты видела Ладу?

– Это которая в прошлом месяце ребенка родила?

– Вон она, с той стороны стоит.

Маша прищурилась и разглядела в бледном, чуть мерцавшем свете высокую девушку, не поднимавшую взгляд от конвейера. Лада работала очень сосредоточенно и, казалось, ничего не замечала вокруг.

– А почему она на работу вышла? Ей же вроде можно еще недели три дома сидеть с ребенком.

– Понятия не имею. Подойдем к ней в перерыв? Интересно ведь, что да как…

История Лады и правда могла бы заинтересовать многих ее товарок. Мужа у Лады не было, беременность свою она скрывала долго, почти до последнего момента, рожать отправилась, так никому не сказав ни слова. Кто был отцом ребенка: кто-то из фабричных или некий неизвестный любовник? Целую неделю после ее исчезновения любопытные шептались и выдвигали разнообразные предположения. Появление ребенка у одинокой матери властями особо жестко не осуждалось, но и не поощрялось, разумеется. Вокруг нее обычно образовывался вакуум, и мало кто из знакомых решался с такой женщиной общаться. Хотя бывали исключения.

Подружки подошли к Ладе, которая во время перерыва сидела в стороне от остальных, все так же опустив голову.

– Привет! Неужели соскучилась по работе?

– А, привет. Куда же от нее денешься…

– Ты ведь родила, правду говорили?

– Ну да. Мальчика.

– А он хорошенький?

– С кем ты его оставила?

Лада равнодушно окинула девушек своими большими, темными, но сейчас какими-то пустыми глазами.

– Да, хорошенький. Он сейчас в больнице, что-то не так с ним…

– И ты его отдала?

– Думаешь, у меня кто-то спрашивал разрешения?

– Я бы ни за что не отдала, – уверенно заявила Наташка. – Ну, если только болезнь очень серьезная. Страшно в больницу отправлять такого маленького.

– Ничего страшного, – возразила Маша. – У меня мама в больнице работала. Там всем хорошо помогают.

Лада оглянулась и сказала совсем тихо.

– Нет уже никакого ребенка, девочки. Умер в больнице на следующий день, как его туда забрали. Там же и кремировали. Они сказали: он бы все равно рос отсталым… Может, и отсталым, но он живой был, и шевелился, и грудь сосал… А на следующий день – всё.