Чтение онлайн

Набираю её номер. Смотрю на черный экран телефона, как на оружие. Слушаю гудки. Длинные. Рваные. Раз. Два. Пять. Не берет… Спит? Вряд ли… В груди что-то хрустит, замирает, как будто время на секунду остановилось. И именно в эту паузу раздается щелчок и в трубке, и голос. Но не её. Низкий, спокойный, с лёгкой насмешкой.

— Привет, любимый…

Что за херня! Словно по нервам ударили током. Вся кровь разом отливает от лица, оставляя кожу онемевшей и холодной, а через секунду приливает обратно, горячей волной, обжигая щёки. Я резко тушу сигарету, придавливаю её с такой силой, что алюминиевая пепельница подпрыгивает и звенит, разбрасывая серый пепел.

— Андрюша… — выдавливаю я, и голос мой звучит хрипло, будто меня душат. Даже не ожидал, что игра начнётся так быстро, и первый ход будет его. — Ты что там делаешь?

— Да вот пришёл в гости, мы чай пьём. — Голос легкий, как будто он в домашней халате сидит у себя дома. Как будто мы старые друзья. — Ты не хочешь к нам присоединиться?

Сжимаю телефон так, что трещит пластик корпуса. Глаза сами собой сужаются, смотрю куда-то в точку на горизонте, но вижу только его наглую, спокойную ухмылку. Чётко, будто он стоит передо мной.

— О, я присоединюсь… Еще как присоединюсь! Жди меня!

— Конечно жду… — он тянет слова, будто смакует каждую букву. — И знаешь, мы тут с Алисой вспоминаем старое. Она, например, никак не может вспомнить, что такое «Импер Логистик». А ты помнишь, Максим?

У меня в висках начинает стучать молотками. Громко, навязчиво. Адреналин, горький и острый, бьёт в кровь, заставляя сердце бешено колотиться в грудной клетке. Это название… Где-то на самых задворках памяти что-то шевельнулось. Знакомое, но запылённое, как старый архив. Из другой жизни. Из десятков таких же тёмных, грязных «сделок». Но конкретики нет. Пустота.

— Такой складской комплекс… — продолжает он, и его голос становится сладким, ядовитым, словно он рассказывает сказку на ночь. — Он ещё сгорел… Прямо дотла. Со всеми надеждами одной семьи… Может, помнишь?

Я лихорадочно прокручиваю в голове весь его бред. Десятки операций, устранений, подстав. Сотни лиц. Но его рожу, этот спокойный голос, я нигде не припоминаю. Память выдаёт лишь обрывки, ничего цельного.

— Ну, ничего, вспомним вместе, — слышу я его вновь. — Ты приезжай, приезжай… Мы тут тебя подождём. Да, Алиса?

И тут, как удар тонким лезвием под рёбра. Её голос на фоне. Приглушённый, оборванный испуганный вздох. Она что-то произносит, одно слово, может, моё имя, но я не могу разобрать. Только этот звук, полный страха. Ярость поднимается по горлу, горячая и солёная, сжимая глотку, мешая дышать.

— Слышь, мудачина, если ты хоть пальцем…

— И лучше бы тебе приехать одному, — резко, по-хозяйски, обрывает он. — А то я знаю тебя, насобираешь себе там команду спасателей. Не надо… Мы ж друзья… Поговорим, вспомним былое…

Он бросает трубку. В ушах лишь короткие гудки. Стою, сжимая в руке телефон и смотрю в пустоту. «Импер Логистик»… Слова отдаются эхом в черепе. Он что, мстит за какую-то старую операцию? За какую-то забытую грязь? Этот ничтожный червяк посмел прикоснуться к тому, что моё.

Разворачиваюсь, влетаю в номер. Дверь захлопываю плечом, стекло в раме звенит, будто сейчас рассыпется на пол.

— «Импер Логистик»… — бросаю я на ходу Лису. Он уже сидит за ноутбуком, его пальцы лихорадочно барабанят по клаватуре. — Всё, что есть. Мне на телефон. Эта сволочь нашла Алису. Я хочу знать, с кем имею дело. Хочу знать всё!

Скиф уже на ногах, словно тень, материализовавшаяся по моей воле. Ключи от машины звякают в его сжатой ладони. Он смотрит на меня, и в его глазах не вопрос, а готовность.

— Скиф, берешь машину и едешь за мной.

Не дожидаясь лифта, мы срываемся вниз по лестнице. Сажусь в машину, ключ поворачивается в замке зажигания с удовлетворяющим щелчком, и я сразу трогаю с места. Выжимаю газ до пола. Шины с визгом срываются в пробуксовку. Город проносится мимо большим, невидящим пятном, витрины, светофоры, люди — всё смазывается в один серый коридор. И в этом коридоре есть только одна точка — Алиса и мой сын. А между нами тот, кто захотел умереть.

В висках стучит. Руки на руле сведены так, что костяшки белеют. Внутри, под ребрами, расползается холодная мысль: я сверну шею этой твари. Медленно. С удовольствием.

Подъезжаю к дому, резко бросаю машину у тротуара, так что кузов кренится на подвеске. Дверь открываю ещё до полной остановки. Тут же, с противным скрипом тормозов, подъезжает Скиф. Он выходит и движется ко мне. У подъезда стоят два амбала Андрея. Здоровые шкафы с руками, как бревна. Взгляд у них туповатый, но настороженный. Я уже приговорил обоих, мысленно. Они просто ещё не знают. За их спинами на асфальте лежат мои ребята, с простреленными бошками. Дыхание внутри меня рвётся, как зверь, которому мешают вырваться наружу. Иду к амбалам. Медленно. Прямо. Они следят за каждым моим шагом, как будто это может им помочь.

Телефон в кармане вибрирует. Низко, настойчиво. Я даже не удивляюсь. Поднимаю трубку к уху. Не говорю ни слова.

— Макси-и-им… — тянет Андрей голосом слащавого гада. — Я же просил тебя прийти одному.

Он тихо смеётся. Мерзко, липко. От этого звука хочется выжечь ему горло.

— Ну что ж ты такой непослушный?

— Говори, что хочешь, — рычу, удерживая голос ровным.

— О, хочу я совсем немного, — мурлычет он. — Подними-ка глазки вверх…

Медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, поднимаю голову. И на уровне третьего этажа, в распахнутой настежь створке, стоит уродец, держа в руках моего сына. Мелкий смотрит на меня, я чувствую это. Я чувствую, как изнутри рвется что-то огромное, тёмное, хищное. Но тело замерло, ни одного движения. Я не имею права дёрнуться. Пока что…

Андрей, придерживает плечом телефон и помахивает мне пистолетом, как игрушкой. И улыбается, той самой мерзкой, безумной улыбкой человека, который уверен, что поймал тебя за горло. Грудь сводит так, что боль простреливает в руки.

— Без лишних движений, — голос у него теперь твердый, ледяной. — Будь паинькой. И вот что: отошли своего цепного пса обратно в машину.

Я перевожу взгляд на Скифа. Он всё видит. Всё понимает. Я медленно, почти незаметно, киваю ему.

— Возвращайся в машину.

Он, не споря, без единого слова, отступает.

— Молодец, — одобряет Андрей, будто дрессирует щенка. Я снова смотрю на него в окно. Он все еще улыбается. Эта улыбка, эта его уверенность, сводит меня с ума, разжигая внутри ад, который я вынужден тушить собственными руками.— А теперь поднимайся. Мы уже заждались.

Мудачина вешает трубку. В ушах короткие гудки. Я стою секунду, делая глубокий вдох. Вся ярость, вся животная ненависть кричит внутри, рвется наружу, требует крови, требует мести. Но я с силой, почти физической, заталкиваю её куда-то глубоко, в самый тёмный уголок сознания. Прячу под ледяную, непробиваемую маску спокойствия. Сейчас нужна не ярость. Сейчас нужна ясная, холодная голова. Точный, безошибочный расчет.