Чтение онлайн

На другом конце последовала короткая пауза, будто он оценивал мою скорость реакции. – Жду, – бросил он и положил трубку.

Час спустя я стояла у того самого здания, из которого бежала пять лет назад, чувствуя запах собственного горящего счастья. Оно не изменилось. Тот же строгий фасад, те же решётки на окнах, тот же флаг у входа. Только менялась охрана на посту, да трещинки в асфальте стали чуть заметнее.

Сердце бешено колотилось, когда я подходила к знакомой двери. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Дежурный, молодой парень с серьёзным лицом, преградил мне путь. – Вы к кому? – спросил он, окидывая меня беглым, оценивающим взглядом.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. – К капитану Мамонтову.

Парень едва заметно улыбнулся, поправляя фуражку. – К подполковнику Мамонтову, – вежливо, но твёрдо поправил он. – Кабинет на втором этаже, конец коридора.

Подполковник. Звание прозвучало для меня как выстрел. Он поднялся по карьерной лестнице. Продвинулся. Пока я бегала между банком и больницами, он получал новые звёзды на погоны. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слова, и прошла внутрь.

Запах ударил в нос с той же силой, что и тогда – смесь чистящего средства, старого линолеума и чего-то неуловимого, холодного и официального. Каждый шаг по скрипящему полу отбрасывал меня на пять лет назад.

Я шла, чувствуя, как воспоминания накатывают волной, угрожая снести все мои защитные барьеры. Но я сжала зубы и двигалась вперёд, как робот, к двери в конце коридора. На ней висела лаконичная табличка: «П/п-к Мамонтов Д.С.».

Я постучала, не дав себе времени на раздумья. – Войдите! – раздался из-за двери его голос, чуть приглушённый, но такой же властный.

Я толкнула дверь и вошла.

Он сидел за своим столом, уткнувшись в какие-то бумаги, и поднял на меня взгляд. И этот взгляд приковал меня к месту. Он был жёстким. Недобрым. В нём не было ни тени былой нежности или даже простого человеческого любопытства. Это был взгляд начальника на неудобного просителя.

Мы расстались некрасиво – с горькими упрёками, с его попытками давления и моими истериками. И теперь, спустя годы, эта неприязнь, похоже, никуда не делась.

Денис Мамонтов, 32 года

Но пока я стояла, застыв на пороге, мой мозг успел зафиксировать и другие детали. Он… изменился. Возмужал. Стал ещё шире в плечах, его фигура, всегда спортивная, теперь казалась высеченной из гранита. В его позе, в том, как он сидел, чувствовалась новая, незнакомая мне уверенность, почти властность. На нём была не повседневная форма, а тёмная, строгая рубашка, и на погонах действительно красовались новые, более крупные звёзды. Подполковник.

Он отложил ручку и откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по мне с головы до ног – быстрый, оценивающий, безразличный. – Ну что, Чернова, – произнёс он. – Рассказывай

Я стояла на пороге, чувствуя, как под этим ледяным взглядом во мне закипает знакомая, едкая смесь обиды и ярости. «Чернова». Он нарочно использовал мою девичью фамилию, чтобы уколоть меня. Чтобы напомнить, что я для него больше никто. И эта дешёвая уловка сработала – больно царапнула где-то глубоко внутри.

Но я не за тем пришла, чтобы давать волю старым демонам. Я сделала шаг вперёд, позволив двери захлопнуться за моей спиной с глухим стуком, который прозвучал неожиданно громко в этой строгой, напичканной бумагами комнате.

– Матвей так и не «объявился», – сказала я, и мой голос прозвучал ровно и холодно, зеркаля его собственный тон. – Он пропал. Или ты уже забыл, зачем я здесь?

Он медленно, как хищник, поднялся из-за стола. Да, он изменился. Стал монолитнее, твёрже. Широкие плечи отчётливо вырисовывались под тёмной тканью рубашки. Он прошёл несколько шагов по кабинету, и я невольно отметила, как бесшумно и уверенно он двигался. Это была уже не энергия молодого капитана, а сдержанная сила состоявшегося руководителя.

– Я ничего не забываю, – его голос был тихим, но каждое слово отчеканивалось в моём мозгу, будто их вбивали печатной машинкой. – Особенно то, что люди предпочитают забывать. Например, как пять лет назад ты заявила, что лучше сдохнешь под забором, чем попросишь меня о помощи.

Так вот, оно что. Он ждал этого момента. Ждал, чтобы вставить нож в незажившее ребро и провернуть его. Я почувствовала, как по спине пробежал горячий трепет гнева.

– Это было до того, как мой брат исчез. И все, к кому я обращалась, ответили одно и то же «Ищем». – Парировала я, глядя ему прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное, почти злое. – Или ты хочешь сказать, что ваша система настолько безупречна работает, что я зря подняла панику? Или может Матвей загульный пьяница, для которого свойственно теряться по дороге домой. Мне кажется, вы с Матвеем вроде неплохо общались и ты знаешь, какой он человек. И поверь, Мамонтов, если бы не крайние обстоятельства, я бы никогда к тебе не обратилась.

Он резко развернулся и опустился в кресло, откинув голову на подголовник. – Хватит, – отрезал он. – Я не для того пригласил тебя, чтобы ты вымещала на мне злость из-за своей беспомощности. Садись.

Он указал на стул напротив стола. Жест был приказом. Я медленно подошла и села, вцепившись в сумочку и едва сдерживаясь, чтобы не наговорить ему опять гадостей.

Он бесил меня. А я уже и забыла, как он это блестяще умеет делать.

(Денис)

Чернова. Лера. Стоит на пороге, как призрак. Тот самый, которого я пять лет вышибаю из жизни работой и дисциплиной. А она явилась. С тем же упрямым взглядом, от которого когда-то сходил с ума и который сейчас не оставляет равнодушным. Давно не видел её. Забыть пытался. Специально ничего не узнавал. – Ну что, Чернова, – говорю я, намеренно опуская имя. Пусть знает дистанцию. Только субординация. Только факты. Сама к этому стремилась, так пусть и получает. – Рассказывай. Сначала. Подробно. Когда последний раз с ним общалась?

Выглядит измотанной. Похудела. В глазах – паника, но она её давит, прячет за шипением. Как дикобраз. Всегда так. Нападает, когда страшно.

Она плюхается в кресло, пальцы нервно теребят ручку сумки. – Вчера утром. Звонил перед посадкой. Говорил, что выезжает, всё нормально было.

– Тон? – перебиваю я, беру блокнот. – Обычный? Взволнованный? Не упоминал, что кто-то пристаёт? Делаю пометку: «Звонок. Утро. Спокоен».

– Нет! – она резко вскидывает голову. – Всё как всегда. Шутил, про борщ спрашивал.