Чтение онлайн

— Не спорь с женщиной, — лениво произносит он. — Тем более с маленькой. Всё равно проиграешь.

— Продал ты меня, конечно, с потрохами, — фыркаю я, но всё равно подтягиваю Милу к себе, целую её в макушку.

Мы живём здесь уже больше полугода. Двушка стала не просто квартирой — домом. Нашим домом. На холодильнике — детские рисунки, на полке — Милины книжки вперемешку с папками Артема и моими блокнотами. Везде жизнь. Везде мы.

Артём тянется ко мне, касается пальцами моего запястья — лёгкое движение, но в нём столько привычного тепла, что внутри каждый раз что-то оттаивает.

— Так, — произносит он, приподнимаясь. — Я предлагаю договор. Сейчас все делают вид, что ещё можно немного поспать. Потом я сварю кашу, а вы с Милой выбираете, в чём сегодня будете сводить меня с ума.

— Нет! Только не папина каша! — визжит Мила и я с ней начинаю сменятся.

— Не такая она и плохая, — немного обиженно произносит Артем.

Он смеётся, наклоняется и целует сначала Милу в щёку, потом меня — быстро, но так, что по телу пробегает тёплая волна.

— Ладно, — сдаётся он. — Пойду спасать всех от каши сырниками!

Он уходит на кухню, забирает Милу с собой, а я ещё минуту лежу, уткнувшись лицом в подушку, и чувствую, как странно спокойно внутри. Ни спешки, ни страха. Просто утро.

Потягиваюсь и все заставляю себя подняться с кровати, пока Артем и Мила не сожгли дом. Накидываю халатик и выхожу из комнаты, но тут раздается звонок в дверь. Звонок повторяется — настойчивый, неутомимый. Слишком ранний для гостей, слишком длинный, чтобы быть ошибкой. Чем ближе подхожу к двери, тем сильнее сжимается в груди. Как будто чувствую… что-то не то.

Открываю. И застываю. На пороге — его родители. Оба. Сдержанные. Собранные. Словно всё это — деловая встреча, а не визит к сыну, которого они пять лет ломали, а потом потеряли окончательно.

Мать — идеально уложенные волосы, дорогой плащ, взгляд, в котором смешаны тревога и привычная гордость. Отец — чуть старше, чем был в моих воспоминаниях, но всё такой же прямой, строгий, уверенный.

— Доброе утро, Анна, — тихо произносит отец, будто боится спугнуть момент.

Я не знаю, что сказать. Ни один из вариантов, что я прокручивала в голове последние месяцы — крик, молчание, холод, закрыть дверь — не получается. Просто стою.

— Мы… — мать делает шаг вперёд и тут же будто спотыкается на собственных словах. — Мы бы хотели поговорить. Если… возможно.

Голос у неё дрожит. У неё. У той самой, что разрушила наши жизни.

— Аня? Кто там? — за спиной слышится осторожный голос Артёма.

Он выходит из кухни, вытирая руки о полотенце, улыбается — ещё не понимая. Но в следующее мгновение его лицо меняется. Становится каменным, холодным, отрешённым.

Он делает пару шагов — встаёт рядом со мной, полшага впереди. Не защищая — закрывая собой. Инстинктивно.

— Что вам нужно? — голос ровный, но я вижу, как напряжена линия его плеч. Я знаю: внутри у него сейчас всё горит.

— Артём, — отец спокойно встречает его взгляд. — Мы приехали… поговорить.

Тишина — такая плотная, что кажется, воздух звенит.

Мать делает шаг вперёд, но взгляд Артёма обо всём говорит заранее. «Не подходи.»

Она останавливается.

— Мы… — её голос ломается. — Мы были неправы. И… мы многое осознали. Не пытаемся оправдаться. Просто… хотели бы увидеть тебя. И… внучку.

— Поздно, — грозно произносит Артем. — Всё, что нужно было сказать, нужно было пять лет назад. Когда вы ломали наши жизни, и жизнь вашей внучки.

Я машинально беру его за локоть, что смягчить его пыл. Но Артем даже не замечает.

— Артём, — отец опускает взгляд. — Мы хотим попытаться. Хоть как-то исправить. Мы поняли, что… были не правы. И… хотим вернуть хотя бы возможность иногда видеться с вами...

Мария Владимировна сглатывает.

— Пожалуйста.

Это «пожалуйста» — как удар. Артём поворачивается ко мне. И в его глазах только одно: «Нет. Ни за что».

Я медленно, осторожно, глажу его по руке. Чтобы он посмотрел на меня, а не на прошлое.

— Артём, — шепчу я, улыбаясь чуть слышно. — Они хотят шанс.

— Они не заслужили, — тихо, но яростно отвечает Артем.

— А ты заслужил, — отвечаю я так же тихо. — Второй шанс. И получил его. Потому что изменился.

Он смотрит на меня дольше, чем обычно. Внутри него что-то борется — прошлое и настоящее.

— Даже если они не изменились, — продолжаю я мягко. — Ты ведь не станешь плодом их ошибок. Ты другой. Ты теперь… папа Милы. Мужчина, который держит слово. Это… твоя проверка, не их.

Артем сжимает челюсть. Я знаю, что он хочет дать им шанс, где-то в глубине души. Его обида сильна, но родителей не выбирают и все мы совершаем ошибки. Я бы хотела, что мы были лучше, чтобы умели прощать и давать шанс, чтобы мы учились на их ошибках.

Он поворачивается снова к родителям.

— Я вас слушаю, — сдержанно произносит Артем. — Но правила будут мои. Если хотите быть частью моей жизни — и жизни моей семьи — будет только честно. Без манипуляций. Без давления. И… — он делает паузу, — и если вы еще хоть раз оскорбите Аню — тем самым вы оскорбите меня и вам больше не будет места в нашем доме. НИКОГДА.

Отец кивает. Мария Владимировна тоже часто кивает, вытирает выступившие слёзы. Улыбается и мне кажется, что это искренне.

Я тихо сжимаю пальцы Артема.

Мила выбегает в коридор в этот момент, держа в руках носок, который нашла неизвестно где.

— Маам! Пааап! — она смотрит на гостей и тут же прячется за нас с Артемом. — Здравствуйте, — она смотрит на меня. — Это кто? — тихо шепчет она.

— Мы… — голос Марии Владимировны дрожит так, что кажется она вот-вот расплачется. — Мы очень хотели бы познакомиться с тобой.

Мила смотрит на них, потом на Артёма. А тот улыбается — впервые тепло.

— Мы твои бабушка и дедушка, — мягко произносит отец Артема.

— У меня уже есть бабушка и дедушка. Они завтра должны приехать.

— А мы решили сегодня, — Мать Артёма открыто плачет улыбаясь. Отец закрывает глаза — будто что-то тяжелое наконец падает с плеч.

— Теперь у тебя будет семья еще чуть больше, — шепчу я и обнимаю Артёма за руку. Он все еще напряжен, но я уверена что он сможет наладить отношения с родителями, если они вынесли урок из нашей ситуации, если они смогут принять нас как семью, то и мы с радостью впустим их в нее.