Чтение онлайн

— Я и сама не знала, — улыбается она. — Так переживала за тебя, отец и говорит «Хватит изводиться, купи билет да поезжай», ну я и купила. Ты бы видела как собиралась. Даже не знаю что в сумки покидала! Все кидала, что на глаза попадалось!

Я улыбаюсь, как же хорошо когда мама рядом, мир кажется не таким враждебным.

Через полчаса кухня уже жила своей жизнью: чайник шипит, на столе варенье, сырники, блины. Мама, как всегда, за считаные минуты превратила обычный вечер в домашний праздник.

Мила сидит за столом, укутанная в тёплый халат, с сырыми волосами и есть блины, вся уже снова извозилась клубничным вареньем. Болтает ногами и кажется ни чего вокруг не замечает кроме блина.

Мама смотрит на меня с лёгкой тревогой.

— Ну, рассказывай. Что у тебя происходит, доченька?

Я пожимаю плечами.

— Всё так сложно. Работа с работы уволили из-за… — делаю паузу, не хочу об этом разговаривать, но и держать в себе нет сил. — Ну я тебе говорила. Новую пока найти не удалось. Хожу по собеседованиям, а толку ноль. Артём ковыряется в прошлом, это бесит еще сильней, чем когда он был тут и диктовал свои правила, словно ему мало той боли что он причинил мне тогда. Не понимаю, чего он хочет. То дочь заберу, то взял и уехал. Просто исчез!

Мама не усмехается

— Ну дочка, мужчины они странные, дай ему время во всем разобраться. Ты бы тоже не знала что делать, если бы перед тобой поставили четырехлетнего ребенка и сказали что он твой.

— Я ведь не прошу ни чего! И согласна, чтобы он ушел и не появлялся, — произношу это и чувствую как в груди что-то сжимается. — Пусть уезжает и забудет про нас!

— Не руби с плеча, — мама по-доброму улыбается. — Все же отец тоже нужен. У него обида, у тебя обида. Но держать в себе вечно эти обиды, только калечить друг друга и Милу.

Я опускаю взгляд.

— Он был несправедлив. Он не поверил мне. Теперь все не имеет смысла.

— Да, — кивает мама. — Он был не прав. Я тогда тебе не хотела говорит, видела что тебе больно. Но всё же имел право знать, что стал отцом.

Я поднимаю глаза.

— Мам… я не могла. Тогда мне казалось, что если он смог поверить в ложь, значит, ему не нужен ни я, ни ребёнок.

— А может, он просто не справился, — тихо отвечает мама. — Мужчины часто не умеют с болью по-честному. От страха делают глупости, потом сами не знают, как это исправить. — Она смотрит на меня внимательно, но мягко. — Ты ведь тоже испугалась, спряталась, не стала пытаться объяснять.

Я киваю.

— Я просто хотела, чтобы всё закончилось. Думала, что так будет легче.

— А он поступил так как будет ему легче. Только кому в итоге от этого легче стало? Он снова здесь, — говорит мама. — Прошлое вас обоих не отпустило. Оно просто ждало, когда вы оба сможете говорить.

Я усмехаюсь.

— Не думаю, что у нас получится. Слишком много всего.

— Всё можно обсудить, если есть хоть капля желания, — отвечает мама. — Вы оба напуганы. Он — потому что только сейчас понял, сколько потерял. Ты — потому что боишься, что всё повторится. Но у вас есть дочь. А это уже навсегда. Я молчу. Эти слова попадают прямо в сердце. Мама кладёт ладонь поверх моей. — Не таи в себе обиды, Анечка. Они тянут вниз, как камни. Попробуй просто поговорить с ним. Не ради него — ради себя. И ради Милы.

Я сжимаю её пальцы.

— Я не знаю, получится ли у нас хоть что-нибудь.

— Дай ему время во всем разобраться. Тебе не чего бояться, ты его не обманывала. Теперь тебе нужно просто подождать и решить чего ты хочешь на самом деле. — Тихо говорит мама. — Тебя ведь никто не заставляет завтра замуж выходить. Подумай, чего ты сама хочешь.

— Тишины, — выдыхаю я. — Просто хочу спокойствия. А с его семьей этого никогда не будет. Я уже это поняла. Даже если его мать сделает вид что принимает нас, то рано или поздно вновь нанесет удар.

— Решай сама, дочка, — Мила уже лежит на груди у бабушки, засыпает под наши тихие разговоры. Мама гладит ее по голове. — Кажется нам всем уже пора спать.

Я улыбаюсь мне так хочется обнять маму, несколько минут рядом с ней и жизнь кажется не такой сложной.

— Я пойду приготовлю нам кровати.

Вот бы всё всегда было так — просто и спокойно. Я расправляю кровати, укладываю Милу рядом с собой, а мама ложится на диван Милы. Сон приходит не сразу — я долго лежу, глядя в потолок и думаю обо всем, что произошло, что сказала мама.

Телефон завибрировал где-то на подушке. Сквозь сон я нащупала его и прищурилась — шесть утра. На экране — Артём. Сердце вздрогнуло.

— Алло… — шепчу, стараясь не разбудить Милу и маму. Тихонько поднимаю и выхожу на кухню.

— Ань… выйди, пожалуйста. — Голос у него хриплый, тихий, будто с трудом удерживает дыхание. — Что? Сейчас шесть утра… — голова еще не отошла от сна. — Ты с ума сошёл?

— Просто выйди. Я у подъезда.

— Что? Ты ведь был… Когда ты приехал?

— Прошу, мне нужно многое тебе сказать.

Ночь выдалась длиннее, чем казалось. Я почти не спал — разве что закрывал глаза на несколько секунд в самолёте. Всё время думал, как появлюсь, что скажу. Пытался представить реакцию Ани, как она посмотрит, что ответит на мои слова. Я вёл себя как полный придурок — угрожал, пытался удержать её силой. Сможет ли она понять меня? Сможет ли снова довериться?

Мысленно репетирую каждую фразу — снова и снова. И чем ближе к её дому, тем меньше остаётся слов.

На часах шесть утра, когда я останавливаюсь у подъезда. Двор пустой, утренний воздух прохладный, влажный, будто город ещё не проснулся.

Подняться и постучать в дверь не решаюсь — вдруг разбужу Милу. Хочу позвонить, но боюсь. И всё же не ухожу. Я точно знаю: здесь, рядом с Аней и Милой, моё место.

Нахожу в себе силы и набираю номер.

— Алло? — сонно произносит она.

— Ань… выйди, пожалуйста, — голос хриплый, словно не мой.

Пауза. Долгая.

— Что? Сейчас шесть утра… — она говорит шёпотом. — Ты с ума сошёл?

— Просто выйди. Я у подъезда.

Боюсь, что сорвусь и вывалю на неё всё прямо по телефону. Хочу видеть её глаза. Хочу, чтобы она поняла, что я действительно раскаиваюсь. Хочу сам понять — есть ли у меня ещё шанс вернуться.

— Что? Ты ведь был… Когда ты приехал?

— Прошу. Мне нужно многое тебе сказать.

Долгая пауза. Потом звонок обрывается. Сердце бьётся неровно — будто не сердце, а молоток. Стою у подъезда, не знаю, куда деть руки. Не понимаю, выйдет Аня или нет, но всё равно жду. С надеждой смотрю на дверь.

Я столько раз представлял этот момент — как объясню, как докажу, что понял, что раскаиваюсь…

Она выходит через минут десять. Тонкая фигура в вязаной кофте, волосы чуть растрёпаны. Смотрит на меня устало, настороженно. И всё, что я хотел сказать, исчезает. Остаётся только одно слово — простое, но тяжёлое.