Чтение онлайн

Я настолько увлечен игрой, что не сразу замечаю сидящих на трибуне Еву и Серегу Петрова, но как только это происходит, я теряю смысл игры.

Не могу сконцентрироваться, у меня не получается настроиться на победу. Все мое внимание привлечено лишь к ним.

— Бурый! — окликает меня Колька. — Очнись уже! — толкает в плечо.

— А? Что? — не сразу понимаю к чему претензия, оглядываю поле и замечаю, что пропустил пас.

Вот же блин.

— Давайте заканчивать, — объявляет Орлов. Он словно мысли мои прочитал. Свистит. — Расходимся! — говорит громко и забирает с поля мяч. Кивает Петрову, но не подходит. Вместо этого возвращается в раздевалку.

Иванов идет следом за ним.

Я же иду напрямую к Петрову и Еве. Ничего не могу с собой поделать, ревность разрывает на части грудную клетку.

Мне дорогого стоит сохранить голову холодной и ясной. С тех пор, как Ева начала работать с части, крышу сносит сильнее с каждым днем.

Выдержка летит по одному месту. Я едва-едва контролирую рвущиеся наружу эмоции.

Так и хочется присвоить ее себе.

— Здорово, — протягиваю руку для пожатия приветствую сослуживца. Он отвечает тем же. — Какими судьбами? Соскучился?

— По вам, блин, соскучишься, — хмыкает.

Ева неловко ерзает и желает уйти, но Петров останавливает ее, не позволяя. Встречаемся с ней взглядами, и у меня перехватывает дыхание.

Какая же она красивая… И почему я этого раньше не замечал?

Ни одна другая девушка с ней не сравнится.

— Зачем приехал? — интересуюсь. Мне не нравится то, как близко он находится с Евой, меня это напрягает.

Когда дело касается Лукьяненко, я теряю здравый смысл и становлюсь жутким собственником. Как ни пытался перестроить себя, так ничего и не вышло.

Ева первая женщина, чувства к которой не поддаются контролю.

— Достало прохлаждаться на больничной койке. На учения с вами хочу, — ошарашивает меня.

— Ты сдурел? — смотрю на него во все глаза. — Ты там подохнешь!

— Ты не поедешь туда! — следом за мной вспыхивает Ева. — Не думай даже!

Лицо Петрова озаряет лукавая ухмылка. Гад прекрасно знает, что никто из нас не сможет его удержать.

— Тебе восстанавливаться еще несколько месяцев. Не дури, — пытаюсь достучаться до здравого смысла. — Подумай о сестре. Если ты покалечишься, то что будет с ней? Какое будущее ее ждет? — давлю на больную тему.

Я в курсе творящейся в семье Петровых жести. Серега уже не первый год воспитывает сестру. Содержание Карины — одна из основных причин, почему он служит здесь.

— Подумал, — отрезает твердо, заставляя меня вновь охренеть. И откуда только в нем взялось столько уверенности? Всегда ж переживал из-за опеки над сестрой, ведь если у него начнутся проблемы на службе или со здоровьем, то Каринку отправят в интернат или детский дом.

Было время, когда лишь связи Долженкова помогли Петрову оставить сестру при себе. Если бы не Борис Юрьевич, то их давным-давно разделили.

— Тогда какого хрена ты творишь? — напираю на него.

— Я категорически против! — авторитетно заявляет Ева.

Меня озадачивает ее реакция, но я списываю ее на банальные женские штучки. Прекрасным барышням лишь дай повод поволноваться, так они потом все жилы из тебя вытянут, и Лукьяненко не исключение. Еве только повод, блин, дай.

Это она еще не знает про мои проблемы с СБ из-за помощи Марье. И в СБ не пропалили кто именно мне помогал.

В противном случае, Еву тоже поставил бы под удар.

— Ребят, — Серега произносит тоном, не терпящим возражения. Всем своим видом показывает, он все решил. — Я еду на учения. Это не обсуждается. Мы побеждаем, получаем хорошую премию, а дальше уже будем решать. Если вам не нужны деньги, то можете не ехать. Лично я не собираюсь упускать такую прекрасную возможность заработать.

— Ты так уверен в победе? — скалюсь.

Петров скалится в ответ.

Ева заинтересованно наблюдает за нами. Но молчит, и я ей благодарен. Нечего влезать в мужские дела. Достаточно уже того, что она теперь служит в части. Там, где женщин вообще быть не должно.

— В прошлом году мы заняли второе место лишь по собственной тупости, ты ведь знаешь. В этом подобного не повторится, — заверяет.

Хмыкаю. Я полон сарказма, как никогда.

— Думаешь, Сидр не накосячит больше? — напоминаю причину, по которой мы упустили возможность собрать максимум баллов на последнем старте. Сидоренко тогда неверно считал карту и направил нас с парнями не туда.

— Он не идиот. Жить хочет, — говорит, ухмыляясь.

Обмениваемся многозначительными взглядами. Мы понимаем друг друга без слов.

— Сережа, я против, — высказывает свое веское слово Ева.

Петров кладет руку ей на колено и сжимает, приободряя, а меня такой простой жест доводит до бешенства. Я едва контролирую обуревающую меня ревность. Если так и дальше пойдет, то будет полный кошмар.

Мне нужно оставаться в здравом уме и твердой памяти, а не вот это вот все.

Ева, Ева… Как же взять чувства к тебе под контроль?

— Тебе-то какая разница? — хмыкаю за негативом, пряча собственную уязвимость. — Сиди, мотай на ус и думай, как будешь освещать в пабликах нашу победу.

— Или феерический провал, — пытаясь снизить высокое напряжение между нами, начинает хохмить Петров.

Сталкиваемся с Евой взглядами. Противостояние. Никто не желает уступать.

— Какая мне разница? — произносит недобро.

— Да, — режу в ответ.

Ева резко разрывает наш зрительный контакт, поднимается с сиденья и отходит в сторону.

— Вот у него и узнай, — заявляет, кивая на Петрова. Подмигивает ему и уходит прочь.

Ничего не понимая, смотрю на Серегу. В голове ни единой мысли на этот счет.

— О чем это она? — спрашиваю у него.

— Значит, это правда, — взгляд Коновалова не выражает эмоций. — Ты выходишь замуж, — сухо констатирует факт.

Слова бьют прямо в цель.

Мне становится так больно, что я задыхаюсь. Слезы наворачиваются на глаза. Держусь из последних сил.

Мы не виделись с Петей три дня. Он избегал общения со мной, я не искала встречи.

Каждый пошел своим путем.

Сердце обливается кровью от осознания, что Коновалов думает обо мне, но я лишь крепко сжимаю зубы и выше вздергиваю подбородок. Не собираюсь ему показывать свою боль.