Чтение онлайн

Отсюда, из библиотеки, было хорошо видно яблоневый сад. Могучие ветви клонились к земле от тяжести наливных плодов. Они горели красными огнями среди зелёной листвы. Вот ветка шевельнулась и несколько яблок осыпалось на землю. Но ветра не было. Странно…

– Госпожа Аннэт, – начал в этом время охранник. – Я хотел попросить прощения за своё поведение…

Возможно, он сказал что-то ещё, но я не расслышала. Именно в этот момент ветка снова закачалась, и я увидела, что шевелится она вовсе не по своей воле. Я увидела чью-то руку, а потом показалось и тощее тельце, принадлежащее неизвестному мальчику.

Он ловко взобрался на ветку, потом выше, ещё выше. Опасно перевесился вниз и начал срывать яблоки, до которых едва дотягивался, а после бросать их на землю. Кусты внизу зашевелились и я увидела ещё одного мальчика – он бегал из стороны в сторону, то и дело нагибаясь и собирая упавшие яблоки.

– Откуда эти мальчики? – не поворачиваясь, спросила у Саймона.

Даже отсюда было видно, что их одежда довольно поношена, да и вообще не очень-то им по размеру. Великоватые рубашки и, напротив, короткие брюки.

Охранник, как мне показалось, смешливо фыркнул, но подошёл и посмотрел в ту сторону, куда я указывала. Мужчина молчал с минуту, после же выдал:

– Не знаю, впервые их вижу.

Интересно…

Наверное, мы бы так и следили за ними издалека, если бы тот, который забрался на дерево, не оступился и не полетел вниз. Миг и он скрылся в высокой траве, а его товарищ, собирающий яблоки, бросился к нему.

Моё сердце замерло, а потом пустилось вскачь. Не говоря ни слова, я встала и побежала к двери, подхватив юбки и не очень-то заботясь о том, что выставила всем на обозрение собственные ноги.

В коридоре Саймон обогнал меня, что, в общем-то, было вовсе не удивительно, если сравнивать его комплекцию и мою. Когда я прибежала в сад, охранник уже сидел на корточках рядом с мальчишкой, который всё ещё лежал на земле. Его же друг пугливо жался к стволу дерева, держа в руках замызганный мешок, полный яблок.

– Живой? – спросила, опустившись рядом на колени.

Саймон поднял на меня взгляд и усмехнулся:

– Живой, – при этом ещё и подмигнул.

И только тут я заметила, что мальчишка усиленно сжимает веки, чтобы не выдать того, что находится в сознании. Похоже, нас он испугался куда больше, чем последствий собственного падения.

Я с трудом перевела дыхание и совершенно серьёзно спросила:

– Как думаете, нужно вызывать лекаря? Мальчик без сознания, ему нужно поставить укол, чтобы привести в чувства.

Тот, что стоял у дерева невнятно крякнул и я искоса посмотрела на него. Худой, чумазый, и взгляд затравленный.

– Не надо укол, – «больной» тут же открыл глаза и попытался быстро подняться, но охнул и схватился за бок.

Шутить я перестала, бросившись его осматривать.

Падения с высоты редко заканчивалось чем-то хорошим, но мальчишке повезло. Он всего-то разодрал рубашку и заработал ссадину на боку. Она выглядела не то, чтобы нормально, но опасности уж точно не представляла. Нужно только промыть её и обработать, чтобы не загноилась. Да и желательно перевязать.

Пока я, и Саймон крутили мальчика в разные стороны, проверяя на целостность конечности, второй мальчишка перестал трястись и прижиматься к дереву. Он подошёл ближе, с опаской посматривая на наши манипуляции и будто бы безмолвно общаясь со своим другом. По всему выходило, что нас они сочли не опасными, поэтому убегать не торопились.

Усадив пострадавшего, я строго обратилась к нему, сразу поняв, что он главный зачинщик в их компании:

– Итак, молодые люди, кто вы и как здесь оказались? – судя по одежде да и внешнему виду, хорошего в этой жизни они видели мало, если вообще видели.

Ребята переглянулись, будто интересуясь друг у друга, стоит ли хоть что-то говорить, и слово взял главный:

– А зачем тебе знать это, тётя? – он шмыгнул носом, отчего образ разгильдяя и смельчака слегка померк. Но мальчишка этого вовсе не заметил, продолжил так же бойко: – Неужто тебе для деток яблок жалко? Так мы вернём, ты не боись! – и кивнул своему товарищу, чтобы тот вытряхнул из мешка его содержимое.

Я украдкой переглянулась с Саймоном, он же лишь криво усмехнулся. Да-а-а, дела.

– Яблоки-то вы можете себе оставить, – махнула рукой, – я вас вовсе не о них спрашивала. Меня больше интересует кто вы и почему здесь одни?

Навскидку, обоим было около десяти, а то и одиннадцати лет, и в этом возрасте они уже могут самостоятельно гулять, и даже залезать в чужие сады, но их внешний вид мне совсем не понравился. Они мне напомнили Алекса в нашу первую встречу – такие же испуганные взгляды и вместе с тем слишком взрослые, будто они уже смирились и поняли, что за свою жизнь им нужно бороться самим.

Ребята снова переглянулись.

– Так мы это, – пострадавший мальчишка вытер нос рукавом, потом взъерошил волосы на голове. Причину, по которой в самом деле оказались здесь, они говорить не собирались, а что-то хотя бы примерно похожее на правду, придумать не получалось.

– Ладно, – избавила его от необходимости лгать. – Пойдёмте, надо рану обработать и покормить вас. Есть-то вы будете?

Снова переглянулись. Если они и хотели отказаться, то упоминание еды заставило их тут же согласиться.

Я подалась вперёд, чтобы помочь мальчишке встать, но он одарил меня таким взглядом, что руки я тут же опустила. К взгляду ещё и слово крепкое добавил:

– Не надо, тётенька, и сам справлюсь, что я, маленький что ли? – маленьким он, конечно же, не был, но помощь ведь не только маленьким нужна.

Он с кряхтением, достойным дряхлого старика, поднялся на ноги и с досадой посмотрел на порванную рубаху. Я пошла вперёд, а Саймон, не нуждаясь в моей просьбе, пошёл за нами, не выпуская из виду мальчишек.

Так наша процессия и подошла к дому, где мы встретили раскрасневшегося Алекса и довольного Вегарта. Нет, Алекс тоже был доволен, и его вовсе не волновало то, что всё лицо у него было грязным от пота, что смешался с пылью. Улыбаться и излучать довольство мальчишка перестал, как только увидел наших незваных гостей, взгляд его сразу же сделался острым и подозрительным.

Говорить он ничего не стал, только посмотрел на меня вопросительно, на что я лишь пожала плечами. Сказать мне ему на невысказанный вопрос было нечего.