Бывший На выданье
Шрифт:
– Погуляйте, парни.
Это просто абзац… Я одна восприняла данную просьбу, как гром среди ясного неба. Остальные просто подчинились ей.
– Да у тебя вид испуганный. Не обижали?
– спросил он напряженно, поправив лезущую мне в рот темно-каштановую прядь.
Я засопела, пытаясь хоть так высказать свое возмущение. Он что же, ждал подробного ответа? Слабоумный? Подумать только, уволок меня, неизвестно куда, и пытается поддерживать светскую беседу!
– Буду огорчен, если мои парни тебя сильно напугали, - хладнокровно и неубедительно произнес он, смотря вдаль.
Примерно через минуту молчаливых размышлений, я все-таки решилась на конкретные действия. Внутренний голос подсказывал, что нужно попробовать потянуть время, оценить ситуацию, поиграть с терпением, а дальше…
Сняла с себя часы и браслет, решительно кидая их на пол. В любом случае, никаких других вариантов мне в голову не пришло…
– У меня больше ничего нет, - закусила дрожавшую губу.
– Выкупа не дождетесь.
Он неспешно перевел взгляд с предметов на меня.
– Я знаю, - уверенно кивнул, изучив мои глаза.
– Деньги меня не интересуют.
Подошел ближе, наклонился, аккуратно поднимая с пола браслет и часы.
Да… этим типом вообще можно было завернуться как пледом при желании.
– Красивая вещь, - рассматривая браслет, произнес он.
– Мне все это надоело. Я хочу домой, хочу есть, хочу спать, хочу навсегда забыть об этой истории.
– Да не спеши ты, - расплываясь в улыбке, протянул в открытой ладони мои вещи.
Осторожно забрала часы и браслет из его рук, неспешно надевая их на запястье.
– А ты изменилась… - громко вздохнул, где-то в районе моего плеча.
В первую секунду я еще не въехала, что это он такое сказал, но потом до меня дошел смысл.
– Не поняла, - взглянула исподлобья.
– Мы что знакомы?
Он посмотрел на меня, и я невольно поежилась. Что-то было в нем… то ли привлекательное, то ли угрожающее. Определиться я не успевала. Слишком много впечатлений свалилось разом.
– Ну, как же не знакомы. Знакомы. Жили в одном районе. Только я жил в седьмой коробке. А ты...
– В четвертой, - закончила за него.
Тут-то очевидность и начала подкрадываться. Вот это номер. Честное слово, к подобным откровениям под конец очень насыщенного дня я была решительно не готова.
– Паша Хмурый?
– как-то удивленно вырвалось из моего рта, хотя конечно же я его узнала.
Точно, узнала! Это тот твердокаменный футбольный “мяч”. Самый меткий на районе пацан, особенно когда дело доходило до пенальти. Лучший друг Щенкова! Пусть ему икнется!
Ну и помотала же его жизнь… видать не сладкая. Мое сердце заколотилось, словно заводная игрушка, у которой кто-то перекрутил пружину.
– Конечно я! А кто же еще?
– равнодушно бросил.
– Все было так давно, - усмехнулся он.
– А мне все время кажется, что наша компания с Щенковым разбежалась временно, как бы понарошку, что не сегодня-завтра все восстановится. У тебя такое бывает?
– неторопливо обошел меня, не забывая поглядывать на мои голые ноги.
Это вгоняло меня в краску.
– Нет, - вздохнула, чтобы успокоиться.
– А знаешь... мы ведь с ним почти не общаемся. Уже несколько лет. Так, просто перекинемся парочкой слов когда надо и все.
– В чем же дело?
– сложила руки перед собой.
Он смотрел так проникновенно, что мне невольно хотелось отвести этот взгляд.
– Во многом. И в тебе тоже. Когда его напарник позвонил мне, и попросил об услуге, я все же сомневался, ты ли это, но когда увидел… сразу спросил себя, судьба ли это или совпадение?
Я молчала, подбирая слова.
– Понятно. Вот значит какими делами занимаешься на досуге? Похищаешь людей?
– Нуу, и такое бывает. Мы с Щенковым дорогами разными пошли. В Питер вместе приезжали. Потом разбег споймали! Он как всегда стал играть белого, а я черного ферзя. Вот только суть у нас с ним одна. Та же самая. А вообще, это так на тебя похоже!
– он звонко рассмеялся.
– В каком смысле?
– спрашиваю, изогнув бровь.
Он улыбнулся, как будто мой вопрос был предсказуемым.
– Ничего не замечать у себя под носом, - посмотрел на меня каким-то невыносимым взглядом.
– Особенно того, во что ты превратила дружбу двух отличных пацанов... "сохли" по тебе оба!
– Что?
– я так удивилась, словно он намекнул, что у меня три ноги.
– Я Щенкову никогда не нравилась!
– отрицательное качание головой было довольно красноречивым.
– Он устраивал мне ловушки, пускал мерзкие слухи… позорил меня столько раз…
Он почему-то снова заулыбался.
– Я пускал эти мерзкие слухи…
Глава 16
Будто кипятком ошпарили…
– Да?
– в моем голосе послышалась какая-то детская обида или, может быть, какое-то другое, внезапно вспыхнувшее чувство.
Зря зря зря зря зря зря… раскачивалась эта лодочка.
– …ин-интересно, - от волнения я стала заикаться, что случалось со мной крайне редко.
– когда именно, я должна была понять, что нравлюсь вам?
– сощурила глаза, словно от яркого света, хотя в комнате было темно. Все вопросы казались отныне получившими ответы.
– Может быть, когда вы убедили директора школы, что я приношу в школу лесбийские журналы, и меня два раза позорно обыскивали при всем классе?
– Ну, возможно, я так сказал, просто из вредности, - выполняя привычную процедуру, Хмурый взял графин с виски. Налил в стаканы, себе плеснул немного. А вот мне налил почти до верха. И добавил пару кубиков льда.
– Ах, вы из вредности давали мне новую кличку каждую неделю?
– разозлившись в ответ на “просто”, я принялась тараторить.
– “Цыплячьи коленки”, “мешок с ливером”, “мусорное ведро”... И то не так, и это не так, и ходить не умеешь, и вообще уродина кривая… Да я смотреть на себя в зеркало не могла!
Почему не удавалось вытравить из души и сердца эти страницы прошлого? Данный факт вызывал порой досаду, порой - сожаление. Наверно потому что плохие воспоминания из детства не походят ни на болезни, ни на раны, скорее, на те кожные трещины, что не зарастают, потому что зарасти им нечем...
– Да ты на взводе, детка, - он поднял на меня высокомерно-насмешливый взгляд, отчего я второй раз за день почувствовала себя букашкой.
– Я тебе не "детка"!
– мрачно осадила его.
Своей нарочитой расслабленностью, словно зверь перед прыжком, вальяжностью и размеренностью он заставлял нервничать.