Бывший - все сложно
Шрифт:
Все как муравьи убирают все, что может намокнуть и испортиться, а наша палатка… сложилась.
– К черту палатку не успеем уже поставить, – кричит Ваня. – Давайте по другим. Прячьтесь.
Я даже не успеваю добежать до лагеря, как дождь будто извергает все, что набирал до этого. Никиту замечаю без майки, кому-то помогает убрать вещи. Нашей палатки нет.
Холодная вода затекает за шиворот.
Молния ослепительно сверкает. Следом очередной раскат грома такой силы, что я вжимаюсь в себя и вздрагиваю.
Прислоняюсь спиной к дереву, чтобы понять, куда тут все девчонки рванули и где мне спрятаться.
С волос течет ручьями. Шум дождя заглушает все.
А внутри, как назло, не страх, а какая-то непонятная смесь азарта течет по венам. И в то же время хочется быть в безопасности. За окошком бы смотреть на этот ураган.
– Никит, – зову его, когда пробегает рядом, не замечая меня в полумраке.
Оборачивается, не ожидая увидеть, и делает шаг ко мне. Весь мокрый, волосы прилипли к вискам.
– Ты чего здесь?!
– Что с нашей палаткой и где девчонки?
– Ветром снесло, поставить уже не успели. Твои… идем, – берет меня за руку и тянет быстро.
За пару секунд тоже мокрая насквозь.
Подводит к палатке, быстро открывает замок и толкает меня в тамбур. Затем забирается сам и закрывается. Темно вокруг. Палатка дрожит от ветра, но держится. Вокруг то и дело вспышки молний.
– Это же твоя палатка, – вдруг доходит до меня.
– Там больше нет мест, а я один.
Какое совпадение! Блин!
– Раздевайся, а то замерзнешь и заболеешь.
– На мне высохнет.
Когда только! Все насквозь мокрое.
Ник куда-то тянется. В полумраке я только его силуэт вижу, тянется за чем-то и вытирается.
Молнии снова вспарывают небо, и все внутри освещается на секунду, чтобы мы успели сцепиться взглядами друг с другом и опять погрузиться в ночь.
– Давай снимай все, ты, во-первых, замочишь мне все, во-вторых, заболеешь еще.
– Ловко придумал.
Он ложится на спину и стягивает с себя брюки. Трусы, надеюсь, не снимал.
А сама свожу ноги. О чем я вообще думаю.
Парочка еще эта…
– Дождь, еще скажи, тоже я придумал и наколдовал.
– Подгадал.
Начинает трясти от холода.
Никита бросает в сторону мокрую одежду и залазит мимо меня в палатку. Задевает руку обнаженным бедром.
Вот черт. И, правда, полностью разделся. Тогда точно буду тут сидеть.
Где-то рядом в соседней палатке ржут. Весело у них там,
сухо или мокро, но точно не как у меня.
Никита шуршит чем-то, потом щелкает и в платке становится светло от фонарика, что подвешен кверху. Самсонов сидит уже в брюках и без футболки. Роется в сумке.
– Кира! Эй, а Кира где? – зовут меня.
– Я тут! У вас там есть место?
Но мой вопрос заглушает гром.
Все снова ржут. А я готова по ливню перебежать подальше отсюда.
– Кира!
– Тут она. Не потерялась, – басит Самсонов. – На сухую одежду, – протягивает мне, – переодевайся. Вон у меня спальник есть, залезешь, согреешься.
– Свет выключи.
– Что я там не видел?
– Всё поменялось. Даже не представляешь, насколько…
– Тем более повод хороший посмотреть.
Ухмыляется, но щелкает фонариком, снова погружает меня в темноту. Я быстро стягиваю свою футболку и бра, надеваю его свободную.
А от такого знакомого аромата пальчики на ногах поджимаются. От холода точнее.
Быстро стягиваю шорты и бросаю к футболке. Трусы мокрые.
Сначала нащупываю, что он мне там дал.
– Это что? – ощупываю тряпочку.
– Трусы мои. Они чистые.
– Ты офигел?
– Можешь не надевать.
Могу. И не буду.
Хватаюсь рукой за свои шорты. Они мокрые и ледяные…
А, черт!
Натягиваю его труселя.
– Все?
– Все!
Тут же включает свет и осматривает меня так, будто я как кролик сама залезла в логово волка.
– Давай сюда, – расстегивает спальник и расстилает поверх коврика.
Переползаю. Носки бы еще, а то ноги задубели.
– На, согрейся, – Самсонов протягивает мне термокружку.
– Что там?
– Чай.
Беру делаю глоток и сразу проглатываю. Потом только понимая, чего хлебнула.
– Ты споить меня, что ли, хочешь? – Протягиваю ему назад.
– Давай еще глоток. Мне согреть тебя надо, чтобы не заболела.
Делаю еще и морщусь.
– Хватит, – забирает.
– Чего ты раскомандовался вообще?
– Давай ложись.
Переползаю и укладываюсь.
Еще вспышка молнии и следом гром. Ощущение, что сейчас палатку сорвет и нас в реку выкинет.
Самсонов гасит свет.
– Включи!
С ним наедине в темноте опасно.
– Там заряда мало. Сгорит весь, так потом вообще без света будем.
В темноте на ощупь тыкаюсь. Ищу, чем бы накрыться, а натыкаюсь на ногу Никиты.
– Ой, чем накрыться?
– Сейчас, – расправляет что-то, – спальником накроемся.
Я обнимаю себя и ложусь набок.
– Накроемся? А ты с кем собрался накрываться? Ты вообще, где спать будешь?
– С тобой, – подталкивает меня, заваливая на живот, и опускается на мою спину всем корпусом.
– Самсонов, ты с ума сошел! Слезь с меня! – шиплю на него, но где там, когда тушей своей придавил меня.
– Сейчас согреешься и отпущу, – водит губами за ухом.
Глава 28. Сложно. Устоять, когда ночуешь рядом с бывшим
– Самсонов, прекрати, – пытаюсь вылезти из под него.
Но, в итоге, я как горошина под матрасом, который никак не спихнуть.
Горячее дыхание в шею сводит с ума здравый смысл.
Снаружи грохочет гром, вспышки молний делают из палатки кинозал: каждое наше движение освещается на секунду – и снова в темноту. Ветер рвет ткань палатки, и кажется, еще немного – и все это унесет куда-то в лес.