Чтение онлайн

Даниил придерживает меня за талию. Не отпускает. Его рука — теплая даже сквозь пиджак, даже сквозь холод, я чувствую каждый его палец.

— Красиво, — шепчу я. Слово вырывается облачком пара.

— Очень, — отвечает он. Голос низкий, тихий.

И я не уверена, что он говорит о фейерверке.

— А теперь в домик! — объявляет Дамиан через полчаса, когда мы замерзаем окончательно. У меня ледяной нос. Пальцев не чувствую. Зубы начинают стучать, как бы я ни пыталась это скрыть. — У нас там камин, вино и отсутствие снега в ботинках.

Смотрю на свои туфли. Они тоже промокли насквозь. Темные пятна на коже, вода хлюпает при каждом шаге. Завтра — на выброс. Если вообще выживув этом сумасшествии.

— Я, наверное…

Пойду к себе. В свой номер. С огромной кроватью для двоих, которая будет давить на меня всю ночь.

— Никаких «наверное», — перебивает Дамиан. — Ты идешь с нами. Иначе замерзнешь по дороге, и нам придется объяснять полиции, почему мы сначала чуть не сбили тебя, а потом бросили умирать на снегу. Правда, Дан?

Даниил кивает. Серьезно, без улыбки.

— Не отпустим тебя одну. Не сегодня. Не хочу отпускать тебя…

Не сегодня.

Два слова, которые значат больше, чем должны.

Я должна отказаться. Поблагодарить, попрощаться, пойти своей дорогой. Вернуться в свой номер с огромной кроватью для двоих, с холодными простынями, с тишиной, которая будет звенеть в ушах.

Но шампанское кружит голову — приятно, мягко. Даниил все еще держит меня за талию — или уже нет, но я все еще чувствую его руку, тепло его пальцев. А в груди — что-то теплое, что-то живое, чего не было так давно, что я уже забыла, как это — чувствовать.

— Ладно, — говорю я. — Но только на немного.

Дамиан ухмыляется — широко, хитро, с тем выражением, которое обещает неприятности.

— Конечно. На немного.

Забираем из ресторана две бутылки шампанского — запотевшие, холодные, — сырную тарелку, завернутую в пластиковый контейнер, и что-то шоколадное, название чего я не запомнила. Дамиан несет все это, как трофеи с охоты.

Дорога к домику — сплошное приключение. Тропинка узкая, притоптанная, но скользкая — снег под ногами спрессовался в лед. Сугробы по бокам — по щиколотку, по колено. Мои каблуки — враги номер один.

Дамиан идет впереди, освещая путь фонариком на телефоне. Луч прыгает по снегу, выхватывает деревья, камни, чьи-то следы.

Даниил — рядом со мной. Плечо к плечу.

— Обопрись, — говорит он, когда я в очередной раз поскальзываюсь. Нога уходит вбок, я хватаюсь за воздух, он подставляет руку.

— Я справлюсь…

— Мира.

Мое имя в его голосе звучит иначе. Мягче. Теплее. Как будто он пробует его на вкус.

Вздыхаю. Сдаюсь. Опираюсь на его руку — твердую, надежную. Он накрывает мои пальцы своими — теплыми даже сейчас, даже на морозе — и ведет.

Как тогда, пять лет назад.

Когда мы возвращались с вечеринки через весь университетский кампус. Три часа ночи, я в туфлях на шпильках, он — пьяный, но заботливый. Вел меня через лужи, через грязь, через темноту. Нес на руках последние сто метров, когда я сломала каблук.

Откуда он помнит, как это делать?

Откуда я помню, как это чувствуется?

— Пришли! — Дамиан останавливается у небольшого домика. Голос звенит в морозном воздухе.

Домик — уютный, деревянный, с огромными панорамными окнами, которые занимают почти всю стену. Он похож на что-то из журнала — из тех, где показывают жизнь, которая бывает у других.

Дамиан открывает дверь — замок щелкает, петли тихо скрипят — и нас обнимает тепло. Оно накрывает мгновенно, обволакивает, проникает под одежду. Камин уже горит — видимо, оставляли тлеть угли, когда уходили — и комната наполнена мягким золотистым светом. Пахнет дровами, смолой, чем-то пряным.

Внутри — просто, но со вкусом. Так, как бывает, когда люди знают, чего хотят, и могут себе это позволить.

Большой диван — серый, мягкий, заваленный подушками разных размеров и цветов. Пушистый ковер перед камином — белый, похожий на снег, только теплый. Открытая кухня с барной стойкой из темного дерева. Лампы с теплым светом. Книги на полках.

И вид — господи, вид…

Горы за стеклом — черные силуэты на фоне звездного неба. Звезды — крупные, яркие, такие, каких не бывает в городе. Снег искрится внизу, освещенный редкими фонарями. Редкие фейерверки все еще расцветают над долиной — уже не залпами, а одиночными всполохами.

— Ого, — выдыхаю я. Слово кажется недостаточным. Ничтожным.

— Нравится? — Дамиан уже открывает шампанское. Проволока слетает, пробка летит в потолок с веселым хлопком. — Мы снимаем на весь сезон. База для работы. И для жизни.

— Это... вау. — Все еще недостаточно. Но других слов нет.

Даниил помогает мне снять пиджак — его пальцы касаются моих плеч, и я чувствую каждое прикосновение. Вешает на крючок у двери, рядом со своей курткой.

— Садись, — кивает на диван. — Ноги, наверное, замерзли.

Замерзли. Очень. Я уже не чувствую пальцев.

Сажусь. Диван принимает меня — мягко, нежно, как объятие. Скидываю туфли — мокрые, жалкие, они падают на пол с влажным звуком. Ступни красные, ледяные, почти синие у ногтей.

— Держи, — Дамиан появляется с пледом. Большой, клетчатый, шерстяной. Накидывает мне на плечи — осторожно, как больной. Сует в руки бокал — полный, холодный, с пузырьками, которые щекочут пальцы. — Согревайся.

Заворачиваюсь в плед. Он пахнет чем-то хвойным — как елка, как лес, как детство. Тяжелый, теплый, он давит на плечи, но это хорошее давление. Защита.

Даниил садится рядом. Не вплотную, но близко. Достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Достаточно далеко, чтобы это казалось случайностью.

Дамиан устраивается в кресле напротив. Забрасывает ногу на ногу, откидывается назад.

— За новый год, — говорит он, поднимая бокал. Свет камина играет на стекле, на его лице, на его улыбке. — Часть вторая.

Чокаемся. Звон — тише, чем в ресторане. Ближе.

Пью. Шампанское согревает изнутри — или это камин, или плед, или что-то еще.

Огонь потрескивает. Языки пламени танцуют, отбрасывают тени на стены, на потолок. За окном — звезды, горы, тишина. Такая тишина, какой не бывает в городе. Такая, которая не давит — обнимает.