Чтение онлайн

– Подал заявление в полицию на меня. Якобы я довела Колю до такого состояния. Не даю видеться с ребёнком. Чуть не истязаю его.

– Мразь, - рубит папа коротко.
– Я тебе говорил, что этот урод на все пойдет.

– Меня вызывали в полицию, но я сказала, что не могу уехать, у меня тут ребёнок.

– Надо ответное заявление на него писать. Юрка говорил про это.

– Ещё опека, скорее всего к вам придёт, посмотреть, в каких условиях мы живем.

– Я этому козлу завтра устрою. Заявление он писать будет. Мало получил, видимо.

– Пап… ты же не мальчик. Пусть его по закону накажут.

– У тебя сейчас и так проблем выше крыши, а этот… тварь.. Даже не понимает ничего. Только из-за угла не боится тявкать.

Он резко поднимается и начинает мерить кабинет шагами. Через стеклянную стену видно, как внизу кто-то ставит штангу на место. Я смотрю на это и пытаюсь хоть как-то вернуть спокойствие в наш разговор.

– Пап, я справлюсь. У меня есть Влад. Он поможет.

Папа останавливается и медленно поворачивается ко мне.

– Влад, - говорит он холодно.
– Тот самый Влад, который тебя тогда…

– Да, тот самый, - перебиваю, не давая ему продолжить.
– Он изменился, пап. Поддерживает меня и Коля к нему хорошо относится.

– Про Алексея ты мне когда-то так же говорила, - хмыкает и садится обратно за стол и смотрит на меня долго, с прищуром, будто пытается разобрать каждое мое слово.
– Ты ему веришь? После всего, что он сделал?

– Я тоже там была виновата.

– Ты?

– Да. Провоцировала, проверяла. И мама же тебя простила.

– Вот… - усмехается сам себе, - есть что отцу припомнить, да?

– Пап, я очень рада и благодарна ей за это. Чтобы там у вас ни было до этого.
– Слова встают в горле, и я замолкаю, чтобы не расплакаться. Но от этого они и ещё ценнее.
– Да, так получилось. Да, я не одобряю. Но мне и Коле с ним спокойно.

– А если снова?

– Ты же не предал маму снова? Почему он должен?

– Я за твою маму…

– Влад ещё ни разу, как мы снова встретились, - не отказал в помощи. Я ему могу позвонить и он всегда поможет.

– Всегда?

– Да.

Папа откидывается на спинку кресла и тяжело выдыхает. Через стекло видно, как один из тренеров что-то объясняет девушке, помогая ей с тренировкой.

– Ты догадываешься, чего я боюсь.

– Если Коля будет против него, то мы просто останемся друзьями. Потому что сын и я - это главное. Если ему не нравится мужчина, значит, мы не будем счастливы.

– Собираешься рассказать все Коле?
– спрашивает он, наконец.

Я киваю.

– Врач сказал, что это может ему помочь. Дать ему чувство защищенности. Но… я не знаю, как правильно это сделать.

Папа снова хмурится, сцепляет пальцы в замок и упирается локтями в стол.

– А ты уверена, что сейчас время? Что он готов это услышать?

– Никто не знает, готов он или нет, пока я не скажу. Но… Влад тоже считает, что Коля должен знать.

Папа откидывается в кресле, смотрит в сторону, будто обдумывает что-то. Потом возвращает взгляд ко мне.

– Ладно. Только будь готова, что Коля может все воспринять по-разному. У детей свои логика и свои эмоции. Главное - будь рядом, не оставляй его одного с этим.

– Конечно, пап, - киваю, чувствуя, как его слова ложатся тяжелым грузом, но всё же добавляют уверенности.

– Иди ко мне.

Я поднимаюсь и сажусь к папе на колени, как в детстве.

– Ты справишься. Главное, помни, что я и мама всегда рядом.

– Я помню.

– Обещай, что не будешь нас жалеть и терпеть, если что-то не так. Сразу будешь говорить.

– Обещаю, но думаю, что мне это не понадобится больше.

– Завтра с дядей Юрой поедем в квартиру, и пусть только попробует нам помешать.

Обнимаю его за шею и целую в щеку. Знаю, что папа за меня горой, даже если он ещё не до конца принял Влада.

Выхожу из кабинета с ощущением, что мне дали нужный щит, чтобы двигаться дальше.

До дома доехать не успеваю, как звонит мама и предупреждает, что у нас гости. Опека. Уже.

Без приглашения и предупреждения.

Дома появляюсь минут через пятнадцать только, но меня ждут уже.

– Екатерина Егоровна?
– женщина встает и делает шаг ко мне.

– Да, это я.

– Здравствуйте. Я Захарова, представитель органов опеки, - голос нейтральный, но в нем проскальзывает нотка деловитости.
– Это мой коллега Павлов. Мы пришли по поводу вашего сына, Николая. Нам необходимо задать вам несколько вопросов.

Мама бросает на меня тревожный взгляд, а я успокаиваю ее легким кивком. Сердце стучит, но сдаваться нельзя.

– Конечно, - приглашаю их сесть, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
– Задавайте.

По дороге дядя Юра сказал, как с ними говорить.

Захарова раскрывает папку, достает оттуда листы. Павлов садится чуть в стороне, готовясь записывать.

– Мы получили заявление от Алексея Юрьевича Фирсова. В нем указано, что вы создаете неблагоприятные условия для ребёнка, эмоционально его подавляете и ограничиваете общение с отцом, - начинает женщина, глядя на меня внимательно.
– Как вы это прокомментируете?

Делаю глубокий вдох.

– Алексей Юрьевич Фирсов не является биологическим отцом моего сына, - смотрю на неё и отвечаю без дрожи в голосе, - у нас уже есть подтверждение экспертизы ДНК. Николай официально признан сыном Владислава Артемовича Амосова. Алексей об этом знает, но продолжает свои попытки манипулировать ситуацией.

Захарова слегка хмурится, Павлов что-то записывает.

– Почему он считает, что может выступать в интересах ребёнка?
– уточняет она.

– Алексей - мой бывший муж. Он прописан в нашей квартире, которая принадлежит моему отцу. После нашего разрыва он остался там жить. И с тех пор пытается использовать любую возможность, чтобы давить на меня. В том числе и через моего сына.

Женщина изучает меня взглядом, словно пытается понять, лгу я или нет.

– А как вы объясните его обвинения в том, что ребёнок находится в критическом состоянии из-за вас? Он предоставил документы из медицинского учреждения.