Бывший. Первый. Единственный
Шрифт:
В ту ночь я, кажется, больше думал о ней, чем о себе. Старался доставить ей удовольствие, быть внимательным к её желаниям. И, судя по её взгляду, по её робким стонам, мне это удалось.
А потом… потом были другие ночи. Безумные, страстные, полные желания и нежности. Мы не могли насытиться друг другом. При любой удобной возможности набрасывались друг на друга, как дикие звери. Парковки, съёмные квартиры, гостиничные номера, пустые аудитории в универе…
Да, было и такое… Ухмылка играет на моих губах, вспоминая былое.
Нам было всё равно где. Главное – быть вместе, чувствовать прикосновения, сливаться в единое целое.
Даже сейчас, спустя пять лет, от этих воспоминаний у меня кровь приливает к паху. Я испытываю самое настоящее возбуждение. Это не просто отголоски памяти, это – фантомная боль по утраченному.
А потом… потом всё оборвалось. В один миг.
Она просто исчезла. Перестала отвечать на звонки, избегала встреч. Я сходил с ума от неизвестности, метался по городу в поисках хоть какой-то информации. Но Катя словно растворилась в воздухе.
Сделав очередной глоток напитка, я морщусь, потому что не заметил, как всё выпил и добрался до гущи, больше похожей на угольную жижу. Отодвигаю чашку на край стола, возвращаясь к воспоминаниям. Горечь кофе — ничто по сравнению с той горечью, которую я испытал тогда.
Кирилл прав, я действительно был сам не свой. Думал, что мир рухнул.
Тот вечер я помню смутно. Общага, соседки моей девочки, их любопытные взгляды. "Она сказала, вы расстались…" Кинжал в самое сердце. Ненавижу это ощущение беспомощности.
Поговорить с ней в тот вечер мне не удалось. Катя в срочном порядке собрала вещи и съехала из общаги. Домой она вернулась.
За ней я не поехал…
Уже потом помню, как оказался с Киром и Егорычем в баре. Они выслушивали мои пьяные бредни о том, как меня предали, утешали, подбадривали, заказывали одну текилу за другой. Но ничего не помогало. Я чувствовал себя опустошённым, преданным, обманутым. Мир потерял краски, и даже самый дорогой виски казался безвкусным пойлом.
Домой меня притащили под руки. А утром я проснулся в аду.
Комната напоминала поле боя после жестокой битвы. Подушки разорваны, вещи разбросаны, книги валялись на полу. На столе — перевёрнутая лампа. Больше всего досталось стеллажу с моими спортивными наградами. Кубки и медали за победы в футбольных матчах валялись вместе с обломками полок. Среди этого хаоса особенно выделялся кубок за первое место в университетской лиге. Тот самый кубок, который я выиграл, когда мы начали встречаться с Катей. Будто вымещал злость на себе прежнем, наивном и влюблённом.
А через месяц я узнал… Она вышла замуж. За кого? Зачем? Я не понимал. Просто факт: Катя – теперь жена другого. И это было финальным ударом, после которого я уже ничего не чувствовал.
С того дня я запретил себе думать о ней. Закрыл эту страницу своей жизни и выбросил ключ. Сосредоточился на работе, карьере. Превратился в того самого Романа Николаевича, безжалостного бизнесмена, для которого нет ничего важнее дела. Создал вокруг себя броню, через которую не пробьётся ни одна эмоция.
И вот, спустя столько лет, она снова здесь. Работает на меня. Странная ирония судьбы. Но я не позволю прошлому управлять моим будущим. Никаких эмоций. Только работа. Только бизнес.
Но, чёрт возьми, как же это сложно… С каждой минутой, проведённой с ней рядом, я чувствую, как эта броня трещит. Чувствую, она скоро рассыплется…
Глава 15. Катя
Сегодня задержалась. Закрываю свой кабинет, ощущая легкую усталость в плечах. Надо будет записаться на массаж. В голове прокручиваю список дел на завтра. Главное, не забыть отправить правки по отчёту.
Шеф наверняка уже ушёл, думаю я, направляясь к лифтам. За окном небо окрашивается в густой синий цвет, первые звёзды робко проступают сквозь пелену городского смога.
И здесь моё внимание привлекает приоткрытая дверь в кабинет Романа, сквозь щель пробивается тонкая полоска приглушенного света.
Прислушиваюсь, но слышу лишь тишину, нарушаемую то ли шорохом, то ли шумом в моих ушах. Невидимая сила тянет меня к этой двери, и я, словно зачарованная, на носочках подхожу ближе. Сердце бешено колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Заглядываю в узкую щель и замираю. Господи… он не один.
В животе мгновенно скручивается болезненный узел. Тихонько приоткрываю дверь шире. В полумраке кабинета на кожаном диване развалился Рома, запрокинув голову. Одна рука небрежно покоится на спинке дивана, а вторая утопает в волосах блондинки, стоящей на коленях между его широко расставленных ног. Она издаёт приглушённые стоны, ритмично двигаясь. Лица её не видно из-за каскада светлых волос, но в том, чем она занимается, не остаётся никаких сомнений.
Она доставляет удовольствие моему боссу.
Всё, что я успеваю заметить – это стройную фигуру в обтягивающем платье цвета фуксии, которое задралось, обнажая ажурную резинку чулок.
Сознание затуманивается, дыхание сбивается, словно кто-то перекрывает кислород. Тошнота подкатывает к горлу, мир вокруг расплывается, превращаясь в размытое пятно. Это не может быть правдой. Не может происходить здесь, в его кабинете, на этом самом диване, где мы обсуждали рабочие вопросы. Чувствую себя грязной, словно сама участвую в этом мерзком представлении.
Наблюдаю за Ромой. Ему нравится. Его глаза прикрыты, на губах играет слабая, довольная улыбка. Виски напряжены, челюсть двигается в такт движениям девушки. Он выглядит расслабленным и похотливым одновременно. От этого зрелища меня пробирает дрожь. Как он мог? Эта сцена… она теперь навсегда запечатлеется в моей памяти. Я стала невольным свидетелем чего-то настолько личного, настолько… неправильного.
Погрузившись в свои мысли, я не сразу замечаю, что глаза Романа открыты и он смотрит на меня. Наши взгляды встречаются. Я замираю, парализованная стыдом и неловкостью. Он смотрит пристально, не говоря ни слова, словно пытается прочитать мои мысли. И вдруг уголки его губ приподнимаются в фирменной, дьявольски привлекательной улыбке. Он подмигивает мне.