Чтение онлайн

Археологические работы, проведенные израильским учёными в 1950–1960-х годах, не только подтвердили, но во многом уточнили информацию Иосифа Флавия.

Крепость иродианского периода действительно занимала всю площадь по срезу вершины горы ромбовидной формы (примерно 650 х 250 м) и была обнесена двойной стеной, общей длиной около 1400 м. В стене было 30 башен с казематами. Водоснабжение действительно осуществлялось с помощью системы оштукатуренных каналов, отводивших дождевую воду в вырубленные в скале цистерны, общая ёмкость которых составляла 40 тыс. куб. м. Расположенный на уступе северного склона трехъярусный царский дворец действительно был великолепно украшен, судя по сохранившимся остаткам колоннад и фресок.

Кроме дворца, на территории крепости находилась и официальная резиденция царя, которая по комфорту могла соперничать с домами высшей римской знати того времени. Там находился большой тронный зал для приемов с великолепным мозаичным полом, бани с холодной и горячей водой, украшенные мозаикой, очень похожей на обнаруженную в Помпее и Геркулануме, а также в дворцах Ирода, построенных в Иерихоне и Геродионе. Рядом с царским дворцом находились три небольших богато декорированных дворца, по мнению исследователей, предназначавшиеся для членов царской семьи, причём около одного из них был большой плавательный бассейн. Сообщение Иосифа Флавия о сокровищах, хранившихся в крепости, подтверждается тем, что при раскопках было найдено большое количество монет, золотых и серебряных, бронзовые сосуды, а также фрагменты рукописей. Показательно, что, как и в другом замке Геродионе, к главному царскому дворцу примыкала синагога. Таким образом, главная крепость Ирода Масада, даже в гораздо большей степени, чем построенный по его приказу интернациональный город Кесария, демонстрирует стремление органично сочетать римский комфорт, греческое изящество с духовными принципами иудаизма, то есть с теми принципами, на которых строится европейская культура. Остаётся удивляться капризам истории, потому что Масада послужила последним оплотом идейных противников политики Ирода — зилотов во время Великого восстания и была взята римлянами после продолжительной осады в 73 году н.э., через три года после разрушения Иерусалима{177}.

Среди других крепостей и опорных пунктаов, построенных Иродом, отметим замок Геродион (Иродион), расположенный юго-восточнее Вифлеема в 60 стадиях (греческая стадия — 185 м. — В. В.) от Иерусалима, ставший усыпальницей царя. Как и в Масаде, в замке реализовались идеи и мечты Ирода. Плоская вершина искусственного холма, насыпанного в форме женской груди, была окружена башнями, а в середине холма был воздвигнут великолепный дворец, украшение которого демонстрировало безграничную роскошь. Там было всё необходимое для жизни, в том числе огромные резервуары для воды. Вокруг подножия холма были возведены строения для размещения различных служб и приёма гостей. Как восхищённо отмечает Иосиф Флавий, «200 ступеней белейшего мрамора вели к вершине холма… по своей самодостаточности этот холм мог считаться городом, а по своим очертанием — дворцом». В Геродионе была и синагога (ИВ. С. 69).

Конечно, грандиозная строительная деятельность Ирода не была случайной. Она отражала его общие политические установки и принципы внутренней и внешней политики иродианства.

Как точно отметил Шалит{178}, утверждение Римским сенатом Ирода царём Иудеи в 40 году до н.э. радикально изменило отношения между римской державой и иудеями. До этого, ещё со времен Маккавеев, между иудейским народом и Римом формально существовал союз двух партнёров. Высшая точка этого союза была достигнута в 47 году до н.э. во время посещения Юлием Цезарем Иудеи, когда формально участниками договора о союзе были от «римского народа» — римский Сенат, а иудейский народ представлял Первосвященник и этнарх (глава народа) будущий тесть Ирода Гиркан II династии Хасмонеев. Разумеется, стороны были абсолютно неравносильны и политического значения подобный союз не имел. Однако сам титул этнарха (главы народа) и одновременно Первосвященника Иерусалимского Храма демонстрировал признание автономии иудеев в рамках римской державы. Главным в этой «автономии» было то, что глава народа олицетворял признаваемое право иудейского народа жить по «законам предков». Это выражалось в существовании представителя традиционной царской династии Хасмонеев в качестве главы народа иудеев и Первосвященника главной святыни иудеев — Иерусалимского Храма.

Утверждение же Ирода царём Иудеи в корне меняло ситуацию. Ведь этим актом Рим открыто отменял все права формальных представителей иудейской автономии, пусть только в духовно-правовой области, и передавал всю полноту власти царю, признанному «другом и союзником римского народа». Иначе говоря, этому царю передавалась вся полнота абсолютной власти в Иудее, а соблюдение «законов предков» зависело от его желания и воли. Конечно, все это только при условии поддержания покоя и стабильности в своём государстве и способности защищать римские интересы в качестве союзника. Задача была тем более сложной для Ирода, что, как было сказано выше, в его царстве иудеи не составляли большинства, а само иудейское сообщество раздиралось противоречиями и конфликтами. Помимо этого уже во времена Ирода вне Иудеи существовала многочисленная иудейская диаспора, религиозно и экономически тесно связанная со Иудеей, Иерусалимом и особенно Иерусалимским Храмом. Ведь достаточно напомнить приведенную ранее оценку Броши, что всего в то время из общего числа 2 млн. иудеев за пределами Иудеи проживало 1,5 млн. Ясно, что от положения дел в Иудее зависело спокойствие уже не только в царстве Ирода, но и далеко за его пределами.

Начало царствования Ирода после его укрепления на престоле было сложным и даже опасным. Уже первые попытки изменить сложившиеся порядки и примирить старые традиции с новыми идеями раскололи иудейское общество. Желая придать Иерусалиму положение современной, по тогдашним понятиям, столицы, Ирод построил в Иерусалиме театр, а на равнине у города огромный амфитеатр, роскошь которых бросалась всем в глаза, где устраивались спортивные игры, столь распространённые в эллинистическом мире. Уже эти довольно невинные состязания, которыми наслаждались евреи Александрии, Рима, Антиохии и других крупных городов римско-эллинистического мира, вызвали недовольство правоверных иудеев Иерусалима. Ещё большее возмущение вызвало устройство при амфитеатре травли львов и других диких животных. Как пишет Иосиф Флавий, часто «этих зверей выпускали на бой как между собой, так с присужденными к смерти людьми, причём иноземцам (т. е. не иудеям) в одинаковой мере доставляли удовольствие как роскошь обстановки, так и волнение, вызываемое этими опасными зрелищами». Однако правоверные были возмущены такими варварскими зрелищами, поскольку «иудеи считали явным безбожием предоставлять диким зверям людей» (ИД. Т 2. С. 164–165). Надо отметить, что грубые и бесчеловечные нравы римлян, наслаждавшихся зрелищем гладиаторских боёв, явно не могли нравиться царю, воспитанному в эллинистической культуре, поэтому речь идёт только о «бестиариях» — борцах с животными, то есть об имитации охоты. Однако жестокие зрелища, даже предназначенные для язычников, считались недопустимыми у иудеев Святого города Иерусалима. Видимо, предвидя это, Ирод разместил амфитеатр за стенами города «на равнине»

Но поскольку в те времена в иудейском обществе, конечно, не было и не могло существовать общественных движений, не носивших религиозного характера, то во внутренней политике царь должен был считаться со сложившимися религиозными движениями и институтами. Конечно, самых главных врагов царь видел в среде элиты храмового священничества, тесно сросшейся многочисленными связями, в том числе и семейными, со светской аристократией. Ведь в течение почти 120 лет представители династии Хасмонеев возглавляли эти высшие круги иудейского общества, посредством них осуществляли религиозную, политическую и светскую власть. Недавние раскопки около Западной стены Храмовой горы в Иерусалиме выявили богатые дома, явно принадлежавшие священникам Храма высокого ранга, причём многие из них были крупными землевладельцами{179}. Разумеется, священники низшего уровня, особенно проживавшие вне Иерусалима и приезжавшие в столицу только на несколько недель в году, не знали многого о внутренних делах духовной и светской аристократии, представителей элиты и не имели особого влияния на их религиозно-политические решения.

Понимая эти обстоятельства, Ирод предпринял соответствующие меры, прежде всего посредством формирования новой преданной ему лично элиты. Это проявилось сразу после занятия Иерусалимаа в 37 году до н.э., когда по его приказу были репрессированы сорок пять главных приверженцев свергнутого царя Хасмонейской династии Антигона II и конфисковано всё их имущество. Нет никакого сомнения, что это были члены традиционного высшего государственного совета — «синедриона». Весьма вероятно, что среди них были те, кто 10 лет назад пытался осудить Ирода за его самовластные действия в Галилее. Поскольку общая численность членов этого совета составляла 71 человек, то чистка была проведена весьма основательно, а на освободившиеся места были назначены угодные царю люди, в верности которых он не сомневался. В результате значение этого ранее влиятельного совета было сведено до минимума причём сфера его деятельности была ограничена толкованием религиозных предписаний. Даже председатель совета назначался теперь царём и его советниками.

Другим важнейшим мероприятием царя была коренное изменение роли Первосвященника и порядка его назначения. Собственно говоря, уже претензии Хасмонеев на пост Первосвященника были не совсем законными, поскольку они принадлежали к низшей категории потомков колена сына Иакова — Левия — «левитам», в то время как по закону Первосвященниками могли быть когены — представители высшей категории потомков колена Левия — потомки брата Моисея Аарона. Несмотря на протесты фарисеев, такой порядок сохранялся в течение многих лет правления династии, тем более, что Первосвященник занимал свой пост пожизненно и одновременно являлся царём Иудеи. Ирод сразу же решительно изменил этот порядок, прежде всего, отказав представителям рода Хасмонеев в праве занимать этот пост (исключение было сделано для молодого брата его жены Мариамны — Аристобула). Решительно также отменялось наследственность при назначении нового Первосвященника — от отца к сыну и пожизненное занятие этого поста.

Согласно Иосифу Флавию, за время правления Ирода сменилось 7 (!) Первосвященников (все даты гг. до н.э.):

Если же рассматривать только тех, кто занимал пост продолжительное время, то Ханаиэль был, вероятно, действительно потомком когенов — Первосвященников, но при этом выходцем из вавилонской еврейской общины. Иисус сын Фавита, судя по талмудической литературе, был уроженцем египетской иудейской общины, из города Леонтополиса, где издавна существовал храм, построенный по образцу Иерусалимского Храма. Возможно, что он также был потомком линии Садока, Первосвященника Храма при Соломоне. Третий, Симон был сыном священнослужителя Боэта — уроженца Александрии Египетской. В общем, заметно стремление царя выдвигать на этот важный религиозный пост людей, не связанных с иерусалимской духовной элитой и даже из незнатных, по иерусалимским понятиям, фамилий. Тем самым Ирод добивался того, чтобы Первосвященник превратился в прямого подручника царя, которого можно было сменить по своему произволу. Например, задумав вступить в законный брак с дочерью священнослужителя Боэта Мариамной (тёзкой его первой жены), царь для повышения статуса будущего тестя назначил его Первосвященником, сместив прежнего. Такой порядок назначения и смещения Первосвященников сохранялся при жизни Ирода и его сына Архелая. Затем, уже снова под римской властью, как отмечает Иосиф Флавий, «форма правления стала опять аристократическая, причём управление народом было доверено Первосвященникам» (ИД. Т. 2. С. 170). Однако для снятия напряжения в отношениях со всеми слоями иудейского общества и, прежде всего, с высшими кругами и для возвеличивания своего имени среди иудеев диаспоры Ирод предпринимает неслыханное дело — коренную реконструкцию Иерусалимского Храма. Надо отметить, что восстановленный после возвращения из Вавилонского плена Второй Храм, судя по всему, был довольно невзрачным строением, весьма отдалённо напоминающим Храм Соломона, разрушенный вавилонянами в 586 году до н.э.