Чтение онлайн

Но Марсиаль, казалось, не решался уйти. Она заметила, что лицо его покрылось румянцем.

— Вы хотите мне что-нибудь сказать, друг мой? — спросила маркиза.

— Да. Я не смею.

— Почему же? Разве я не друг вам? Вы, может быть, хотите мне признаться в чем-нибудь?

— Может быть.

Лицо Марии слегка омрачилось.

— Признаться или покаяться? — спросила она.

— Покаяться? Что вы хотите сказать?

— Разве я не говорила вам, что хочу заменить для вас вашу умершую мать? Ей вы сказали бы все, даже о своих проступках. Такого же доверия требую от вас и я.

— Но, клянусь вам!

— Полноте! Не дрожите так. Увы! Я, к несчастью, слишком хорошо знаю человеческое сердце. Бывают такие страсти, которые оставляют в душе след, который ничто не в состоянии вытравить. Может быть, вы снова случайно увидели эту женщину, эту Изабеллу?

— О, маркиза! Умоляю вас, не произносите этого имени! Особенно в эту минуту! Вы не знаете, какую боль вы мне причиняете!

— Простите меня!

— Да, я был виновен! Да, эта презренная владела моим сердцем, всем моим существом, заглушила во мне всякое чувство добра и чести, но теперь все это прошло, как дурной сон, я иду по прямому пути, высоко подняв голову, с чистым сердцем! Нет, не говорите мне об этой женщине! Или я буду думать, что моя мать еще не простила меня.

Говоря это, Марсиаль встал.

Глаза его сверкали благородным негодованием.

— Еще раз прошу вас простить меня, — сказала Мария, — простить, если я пробудила в вас эти тяжелые воспоминания. Я была неправа. Я верю в вас! Признаю, дурно подозревать в слабости того, кто искренне раскаивается. Но говорите же, я готова выслушать вас.

Марсиаль опустил глаза.

— Хорошо, маркиза, — сказал он дрожащим голосом, — я буду говорить. Тем более, что долг честного человека велит мне не скрывать более тайну, которую я невольно мог выдать.

— Тайну! Я вас не понимаю!

— В тот самый вечер, когда в отчаянии я решился искать убежище в смерти, перед тем, как я вышел из дома, куда не думал больше возвращаться, одно прелестное видение промелькнуло передо мной как живой протест против акта, который я хотел совершить. Это была молодая девушка! Ее взгляд был так кроток, красота так спокойна, что я на мгновение остановился. Мне казалось, что, не видя меня, она встала на моем пути, как добрый ангел. Но отчаяние взяло верх. Я бросился навстречу смерти и был спасен вами.

— Дальше? — спросила маркиза, невольно чувствуя себя взволнованной.

— Я не забыл, с какой снисходительностью и добротой вы вернули меня к жизни. Вы наложили на меня испытание. И когда, наклонясь над могилой матери, я молил ее о прощении, мне казалось, будто невидимый голос прозвучал во мне: «Иди, дитя мое, иди по пути Добра. До сих пор ты не управлял своей совестью и сердцем. Ты думал, что нашел любовь, но это был только лишь призрак ее. Встань и иди вперед по пути чести и справедливости». Я встал сильный, почти счастливый, и вернулся к вам, чтобы сказать: «Я ваш, располагайте мной!»

— И с этого дня, — перебила маркиза, — вы с честью исполняли взятое на себя обязательство.

— Но я хочу во всем сознаться. Мне кажется, что мною руководило то видение, о котором я вам говорил, я не знаю, на что я надеялся, я больше не видел ее, но мне казалось, что настанет день, когда она будет благодарить меня за то, что я стал благородным человеком, и если мне приходили в голову какие-нибудь дурные мысли, то я думал о ней, и все исчезало, как дурной сон.

— И вы снова увидели ее?

— Да, маркиза. Вот почему я и говорю теперь с вами. Я не хочу, чтобы на мне лежала хоть тень подозрения. Первое условие, назначенное вами, есть полная откровенность, я хочу выполнить его.

— И эта девушка?

— Она снова явилась мне, еще прекраснее и возвышеннее.

— Ее имя?

Марсиаль опустил голову.

— Это мадемуазель де Фаверей, ваша дочь.

Маркиза вздрогнула и побледнела.

— Моя дочь!

— О, ради Бога, не думайте, что я до такой степени злоупотребил вашим доверием, что дал волю чувству, наполняющему мое сердце. Я сумел заставить его молчать. Я никогда не осмеливался поднять взгляд на мадемуазель де Фаверей, и если я говорю вам это, то затем, чтобы вы знали все. Вам одной я признаюсь, что люблю вашу дочь той чистой любовью, которая возрождает человека. Но каково бы ни было ваше решение, я готов повиноваться ему. Теперь, маркиза, приказывайте. Если вы потребуете этого, я удалюсь и никогда ни одно мое слово не выдаст этой любви.

Маркиза, казалось, была в сильном волнении и молчала, закрыв лицо руками.

— А! Я вас понимаю! — воскликнул Марсиаль. — Моя дерзость оскорбляет вас, но из снисходительности вы медлите прогнать меня. Да, я понимаю!— Вы мне не доверяете. Но разве я не сделал всего, чтобы заслужить ваше доверие?

Молодой человек едва был в состоянии говорить от волнения.

— Выслушайте меня,— тихо сказала маркиза, — и постарайтесь понять. Я еще не могу дать вам ответа. Я не в состоянии, по причинам, которые вы не можете понять, дать вам позволение искать руки Люси. Не потому, что я не считаю вас достойным ее. Перенесенные вами испытания очистили вас от грязи прошлого. И я верю вам. Но в семействе, в которое вы хотите вступить, есть ужасные тайны, которые принадлежат не мне одной.

— О! Вы позволите мне надеяться?

— Я была бы счастлива назвать вас сыном. Но, — добавила она поспешно, останавливая восторженный порыв молодого человека, — я боюсь, что этот союз невозможен.

— Я вас не понимаю. Вы пугаете меня! Речь идет о всей моей жизни.

— Я уже часто говорила вам, что главное на свете — это терпение. Говорю вам, что я не могу вам ответить. Погодите несколько недель, может быть, дней, и тогда я скажу вам всю правду.

— Да, я буду ждать с надеждой в сердце, так как теперь, когда вы меня не оттолкнули, я чувствую себя сильным.

— Но, Марсиаль, дайте мне слово, что действительно вы не давали Люси ни малейшим намеком понять, что вы ее любите.

— Клянусь вам.

— Полагаете ли вы, что она вас любит?

— Мне не следует отвечать. Но, однако, иногда мне казалось, что неодолимая симпатия влечет нас друг к другу.

— Хорошо. А теперь, друг мой, оставьте меня одну. Мне надо подумать.

Марсиаль поклонился, и маркиза протянула ему руку, которую он почтительно поднес к губам.

Мария осталась одна.

— Увы! — прошептала она: — Жак, ты, которого я так любила, ты, в котором вся моя жизнь, вдохнови меня! Достоин ли этот человек моей дочери? И не будет ли преступлением разлучить их?

В эту минуту во дворе послышался шум подъехавшего экипажа.

Маркиза подошла к окну.

Это возвращались Люси и Полина.

Минуту спустя они уже были возле маркизы, которая не могла понять, почему, выехав верхом, они возвращались в экипаже.

Вскоре она узнала все подробности приключения, чуть было не стоившего жизни Полине де Соссэ.